Иван Тропов - Клан быка

Леха тряхнул головой, поглядел на небо — где там солнце?

Сколько уже прошло? Полчаса? Час? Больше?… Эта чертовщина все не кончалась. Господи, да что же у них там происходит-то, за лесом?! И еще в голове все каталась колючая мысль: что там Клык говорил про нефтяников?…

Если то, что сейчас творится в лесу, как-то связано с нефтяниками…

Лес-то Блиндажный, и название у него такое не просто так. И если Клык прав…

К черту, к черту! Все равно, пока темно не станет, у нефтяной вышки не то что ничего не сделать — вообще к ней близко не подобраться! При дневном свете еще издали заметят и из крупнокалиберного пулемета расстреляют. Так что…

Леха вернулся в спальный закуток между валунами. Улегся, подобрал под себя ноги и заставил тело расслабиться. Надо выспаться.

А для этого выкинуть из головы все мысли, перестать думать. Просто отключиться и заснуть…

По долине прокатился тягучий скрежет, словно тащили железо по железу. Куда громче, чем раньше. И тут же из-за леса завопило — в два голоса. Вместе с альбиносом орал и черноухий. Раньше сдерживался, а вот сейчас…

Что же это за боль должна быть…

К черту, к черту! Надо заснуть, черт бы все это побрал! Потому что если Клык прав… Если он прав и все это имеет отношение к нефтяникам… Тогда вечером ох как понадобится свежая голова. Кристально ясная!

Не сразу, но все-таки удалось расслабиться. Отрешиться от того, что творилось вокруг. Дать мыслям течь самим по себе… Они уже смешались в причудливую кашу, обволакивающую и мягкую, дающую провалиться в сон…

И тут над самым ухом заскрипело железом о камень. Разом сдернув налет сна.

— Да твою мать! — не выдержал Леха, узнав этот чертов скрежет.

Мгновенно вскочил и теперь стоял, дрожа от ярости. Едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на сатира.

Опять приперся! Встал рядышком и корябал какой-то железякой по боку валуна, делая на календарике еще одну палочку.

— Какого дьявола тебе тут надо именно сейчас?!

— А ты не ори, не ори, — невозмутимо отозвался сатир, даже не оборачиваясь. Прочистил пальчиком канавку в камне, критически склонил голову к плечу, осматривая свои труды. Еще пару раз царапнул железякой. — Лучше скажи спасибо, что разбудил. А то самое интересное-то и пропустишь…

— Что я тут еще пропущу?!

По долине снова прокатился тугой звон, где-то за лесом заорал альбинос. Там тяжело бухали взрывы, простучала очередь… Господи, сколько же это еще будет продолжаться-то?!

А теперь к этой какофонии присоединилось еще и солнце. Взобралось в самый зенит и палило оттуда, и палило, слепя и заливая все вокруг душным жаром…

В голове было тяжело и зло. Хотелось на кого-нибудь накинуться, да так, чтобы в клочки! Чтобы пух и перья летели…

— Вон, — сатир мотнул мордой на солнце. — Видишь?

Леха невольно проследил за его взглядом, уперся глазами в ослепительный диск солнца — и зажмурился. Стиснул зубы от боли. По глазам как ножом резануло.

— Что «видишь»?! — прошипел Леха, едва сдерживаясь. Ну, все… Похоже, этим «кем-нибудь», на кого будут выпускать душевный пар и из кого полетят пух и перья, будешь ты, партизанка однорогая!

— Солнце где — видишь? — Сатир был все так же невозмутим. — Час дня сейчас будет.

— И что?!

— А то, что с Москвой у нас разница одиннадцать часов! А смены у модеров длятся по полсуток! Сейчас меняться будут.

— И что?!!

Господи! Нет, это просто невозможно терпеть! Как дать бы ему по лбу, чтобы научился разговаривать по-человечески…

— А вот что… — Сатир дернул подбородком и своей грязной бородкой на опушку.

Еще одно облачко. Лопнуло от синеватого всполоха, и оттуда выпал альбинос.

Тут над долиной опять зазвенело, и Леха заранее сморщился перед воплем, от которого мурашки по хребту, — альбинос всегда орал после этого звона…

Но вопля не было.

И кататься по щебенке, извиваясь в судороге и лягая воздух от боли, альбинос тоже не собирался.

Вместо этого он не спеша поднялся с четверенек на ноги, даже отряхнуться решил — вместо того чтобы пулей нестись обратно в лес! Словно почувствовав взгляд в спину, обернулся, заметил Леху и сатира — и сделал руками отрывистое па на крепко сжатых кулаках. Простое и доходчивое.

Потом развернулся и засеменил в лес. Как бы и бегом, но без особой спешки…

Опять облачко, на этот раз выпал черноухий. Поднялся и тоже не очень-то спеша направился в лес.

— Ну наконец-то! — облегченно выдохнул Леха. Повернулся к сатиру: — Им снизили уровень боли, да?

Сатир кивнул, скептически поджав уголок губ.

— Им-то снизили… А вот чего ты радуешься — этого я не понимаю…

Леха нахмурился, разглядывая его. Шутит?… По тону не похоже, но с сатира станется… Да только если это и шутка, то все равно дурацкая!

Сатир тоже покосился на Леху — и вдруг хмыкнул:

— Рогатенький, ты правда такой тупой или прикидываешься? Думаешь, им уровень боли снизили за красивые свиные глазки?

— В смысле?…

— Разве это не потому, что модер их пожалел? Часа два уже мучаются, если не больше…

— В смысле держи пасть шире и глотай проворнее! — вдруг обозлился сатир. — Запрещено модерам уровни боли трогать! Прут их с работы за такие дела, и ни одна сука тут за красивые глаза никому уровень боли не понизит! Понял?!

— Но…

Леха покосился на опушку. Там опять туманилось облачко. Выпал альбинос. Неспешно поднялся и засеменил в лес. Этак через силу. И лень вроде — но надо, обещал…

— Вот и я про то же! — все орал сатир. — Чем, думаешь, они тут могли расплатиться, а?!

— И чем же?

— А-а-а… — Сатир от души махнул на Леху рукой, — Теперь-то что, теперь молись своему парнокопытному богу, чтобы пронесло…

Он спрыгнул с валуна.

— Ладно, спи! Дело есть серьезное, но ты сейчас, похоже, ни хрена не соображаешь. Дрыхни! Вечером поговорим.

Сатир развернулся и зашагал к озерцам, но вдруг остановился. Яростно зачесал ухо, где висело кольцо. Замер, будто прислушивался к чему-то. Досадливо дернул головой, с чувством выматерился и пошел дальше.

Леха еще постоял, глядя то ему вслед, то на опушку.

Кабаны выпадали так же регулярно, как и раньше. И все так же бухали за лесом взрывы, стучало короткими очередями…

Леха вздохнул — черт бы их всех тут побрал! ни черта не понятно! — и пошел обратно в уютный закуток. Канонада никак не желала прекращаться, но хотя бы душераздирающих воплей больше нет…

Что-то было не так.

Что-то было не так, но вот что… Леха заворочался, выдираясь из сна, с трудом разлепил глаза…

Дьявол! Вокруг совершенно темно! Уже ночь!

И даже никаких признаков заката. Полная темнота, лишь вверху сверкают звезды. Месяц висел над самыми вершинами Блиндажного леса, чуть потолще, чем вчера…