Иван Тропов - Клан быка

Алиса все молчала, глядя на Леху.

— Лис?…

— Он каждый день приходит. Каждый проклятый божий день…

— А… — начал Леха и замолчал. Закрыл пасть, так ничего больше и не сказав.

Отвел взгляд. Уставился на пустыню, на дюны.

— Он всегда приходит. Все две недели, пока я здесь. Каждый день… Девчонки говорят, он всегда сюда ходил. К Ольке приставал. Ну, беленькая наша… А потом, когда я… теперь… он… я… меня… каждый день…

Алиса опять затряслась в рыданиях. Леха уставился под ноги. Идиот. Господи, какой же идиот…

Товарки Алисы наконец-то отвалились от трупа. Отирали крылья о песок, косились на Леху с Алисой. Серебристая — мельком. Глянет и тут же отведет глаза, будто так, случайно взглядом наткнулась. Черная же сложила крылья, нахохлилась, поджала крылья к бокам, словно подбоченилась, — и глядела на Леху тяжелым взглядом.

Неженским каким-то. Да и стояла как-то… Тяжело, по-мужски расставив ноги… Вдруг тряхнула черными патлами и пошла на Леху — но серебристая что-то шепнула ей.

Черная окатила ее ледяным взглядом — светлая гарпия совсем смутилась, потупила глаза и замолчала, — но все же остановилась. Окинула Леху еще раз тяжелым взглядом, фыркнула, развернулась и побрела прочь, потихоньку забирая к скальной стене. Серебристая тоже глянула на Леху с Алисой — быстро и испуганно — и тут же опустила глаза. Тоже развернулась и поплелась за черной гарпией, как верная собачка.

Алиса все всхлипывала. Тихо, уже без слез. Но с каждым вздохом все ее тело спазматически вздрагивало. Леха пригнулся, тихонько пихнул Алису плечом:

— Лис… Ну не надо, Лис. Я вытащу тебя отсюда. Я нашел Тхели.

Алиса всхлипнула-вздрогнула, еще раз… и вдруг даже дышать перестала.

Медленно подняла на Леху лицо:

— Тхелю?… Ты нашел нашу Тхельку?!

Леха кивнул. Безнадежность ушла с лица Алисы. Ее вытеснила радость — еще робкая, еще недоверчивая.

— Лешка, милый… Нет, ты правда ее нашел?! Алиса вскочила с песка, шагнула к Лехе впритык, заглядывая в глаза. В ее глазах заблестела жизнь, личико в один миг похорошело. Из странного тела, из серой безнадеги в глазах вдруг выглянула та Лиска, что была здесь два дня назад, когда сидела на валуне и весело болтала ногами, стреляя глазками через плечо… Хорохорящаяся, не сдавшаяся, готовая драться.

— Нашел. Как ты и говорила. Такая… Такая вся из себя…

— Блэкушница, — сказала Алиса.

Леха кивнул.

— Да. В косухе, вся в заклепках. Юбка тоже из кожи, вороной хаэр до пояса…

Алиса тихонько кивала, соглашаясь.

— Сапоги на вот таких шпильках, наверное. Высоченные, с ботфортами. И мордочка как у ведьмы…

— Хм?… — вскинула брови Алиса. — Что?

— Куртка заклепованная-переклепованная — это да, она именно такие любит… А вот это уже… Ботфорты, мини?… Личико… как у ведьмы? — переспросила Алиса.

— Ну… — Леха замялся. Как бы объяснить-то? — Бледное-бледное, как у мертвяка. Кровавые губы. Угольные ресницы, да еще тени такие темные… Ну ведьма вылитая! А что?

— Да так… — Алиса улыбнулась, недоверчиво качая головой. — Да-а… Вот так вот дружишь, дружишь… Годами… А оказывается, совсем не знаешь человека…

— В смысле?

— Понимаешь, Леш, она… музыку блэкушную любит и по жизни жесткая до ужаса. Курточка кожаная с заклепками и с разными стальными черепами и волчьими оскалами… Но и все. В остальном скромная, пристойная. И почти не красится. Мол, она суровая блэкушница, тонкая и умная, а не какая-то там пубертатная малолетка распальцованная, не отличающая «Бурзум» от «Найтвиша»… — Алиса вдруг улыбнулась. — Все-таки я знала! Чувствовала, что это у нее немножко напускное, вся эта суровость и аскетизм. А глубоко в душе-то она еще не наигравшаяся девчонка! Готка выпендрежная!

Алиса рассмеялась, но глаза у нее были чуть грустные — словно она была не здесь, а где-то далеко, под ручку со своей Тхелькой, и еще ближе к ней теперь, когда узнала ее маленькую тайну…

— Все такая скромница, сдержанная… А тут, значит, решила оттянуться… — Алиса поглядела на Леху, опять улыбаясь. — Ох, вот бы мне ее сейчас увидеть! Такую!

— Увидишь, — пообещал Леха.

— Все-таки дождалась меня, значит… В Гнусмасе ее нашел? В магазинчике, да?

— Угу… — кивнул Леха. — Нашел. Только на всякий случай нарисуй еще раз дракончика. А то там…

Леха замялся, подбирая слово, да так и замолчал — по лицу Алисы пробежала тень.

— К ней не подобраться? — нахмурилась она. Надежда отхлынула, как сползает с берега обессилевшая волна.

— Леш?… — В ее глазах опять был страх.

— Да нет! Да все нормально, Лис. Просто…

— Что «просто»? — Голос Алисы звенел от напряжения.

— Да пустяки, просто разлучили нас не вовремя. Только я к ней подошел, и тут они… Да случайно!

Леха дернул плечом, постарался улыбнуться. Эх, еще бы знать, как это выглядит со стороны, когда его бычья образина улыбается!

— Ну просто не повезло! Не бери в голову.

— Пустяки? — Алиса еще хмурилась, но уже не всерьез. Страх, кажется, отпустил ее. Она даже попыталась улыбнуться. — Точно пустяки? Ну-ка смотреть в глаза! В глаза мне смотреть, бесстрашный воин, которому море по колено!

Леха рассмеялся:

— Да точно, Лис, точно… Нашел я твою Тхели, и она меня видела. Все будет хорошо. Просто на всякий случай дракончика нарисуй еще раз… Чтобы уж наверняка сегодня вечером.

— Лешка, ты… — Алиса замолчала, задохнувшись. Не находя слов.

Но ее сияющие глаза были лучше любых слов.

Леха таял под ними, как лед на солнце. Сразу стало хорошо-хорошо, уютно… и зевнул.

Теперь, когда все кончилось, вдруг оказалось, что ужасно хочется спать. После ночи беготни, после часов всматривания, кто там еще из «Тупичка Церберов» в игру пожаловал… Разом навалилась сонливость. Зато из Алисы энергия била ключом. Она почти пританцовывала вокруг Лехи.

— Ну, давай! — звонко хлопнула крыльями перед собой. Медные кончики перьев зазвенели. — Садись! Вот так, ага. Будем опять руны на тебе резать… Выйду — впору тату-салон открывать…

Она болтала и болтала, корябая краешком крыла по броневому наросту. Перо со скрежетом вгрызалось в броню, оставляя глубокие царапины, но толстый нарост смягчал прикосновения. Словно по плечу тихонько гладили. Голосок Алисы журчал как колыбельная, и Леха сладко жмурился, проваливаясь в дрему…

Солнце уже палило и жгло бока и спину, когда Леха добрел в Кремневую долину.

К двум любимым валунам. Удобные они. И от солнца на целый день защищают, и сатиру помощь опять же…

Прямо у северного прохода, до расщелины рукой подать. Собиратели медуз идут в Кремневую долину в основном через эту расщелину. Выходят они обычно из Гнусмаса, а от города до этого прохода ближе. Вот они сюда и идут.