Владимир Воронов - Никто, кроме нас

   Стоя в углу комнаты отдыха, я с интересом наблюдал, как второй человек в Роду выберется из сложившегося положения. Ждать пришлось недолго. Правда, из всех возможных выходов, мой оппонент выбрал самый глупый.

   - Охрана! Арестовать его!

   Ребята, вы что, всерьез думаете, что если вот так наставить на меня оружие, то я задрожу от страха и позволю себя арестовать и избить? Хотя, такие мордовороты как вы, думать не умеют по определению. Головы ваши предназначены, чтобы туда есть. Ну еще, форменные фуражки носить.

   - Стоять! Граната! - рубчатый кругляш с выдернутой чекой замирает в вытянутой руке. После памятного общения с громилами из охраны, я всегда ношу с собой две "феньки", на всякий случай. Похоже, такой случай наступил. Ну что же, помирать, так с музыкой. Охранники замирают, понимая, что за три секунды всем покинуть помещение не удастся, а почти сотня массивных осколков, рикошетя от бетонных стен, перекрестят тесное помещение своими траекториями, изрешетив всех, кто внутри. Пока они осмысливают происходящее, плавно перемещаюсь к Достопочтенному.

   - Держи! - протягиваю Лимо вторую гранату и когда он, не отрывая взгяда от моей кисти, небрежно придерживающей одним пальцем рычаг Ф-1, машинально берет ее, выдергиваю кольцо. Теперь можно и отойти. На рылах охранников наконец-то появляются вполне человеческие чувства: удивление, растерянность, страх. Ну да, их жизни и жизни их родных - завязаны на объект охраны.

   - Оружие на пол! - похоже, свиту просто переклинило. Ну не встречали они за свою карьеру такого, чтобы разумному главным было не сохранить свою жизнь, а прикончить врага. Теперь любые их действия приведут только к ухудшению ситуации. Но оружие они не уберут. Рефлексы не позволят обезоружить себя и стать моими жертвами.

   - Я сказал: оружие - НА ПОЛ! Или здесь будет взрыв и много трупов - раздается странный звук и по комнате распространяется вонь. Чуть повернув голову, вижу, что Достопочтенный как-то странно двигает бедрами, а у его модельных туфлей расплывается лужица. Похоже, звание правопреемника Патриарха снова становится вакантным.

   - Эй, ты! - обращаюсь к засранцу. - Жить хочешь?

   Тот пытается что-то сказать, но раздается только мычание. Как-то странно его дергает. Черт, эпилепсия же по наследству передается! Отобрать гранату назад нельзя, а если он не помрет при приступе, то потом мышцы расслабятся и... мои мысли прерывает появление новых действующих лиц.

   - Команды была: убрать оружие! - на входе, как демон из преисподней, появляется улыбающийся Достопочтенный Умо. Улыбка у него... торжествующая.

   - Мак Сим! Я предлагаю вам перейти в другой кабинет, чтобы начать разговор с начала. Здесь... немного неподходящая атмосфера.

   Идея мне нравится. Похоже, сейчас начнется конструктивный разговор.

   Обезоруженных охранников уже куда-то уволокли. Телохранители Умо "ужасного" перекрыли подходы к коридору с внешней стороны и на меня не обращают ни малейшего внимания. Хотя нет, когда я подхожу к дверям соседней раздевалки, краем глаза замечаю, как двое безопасников тихо направляются к релаксационной комнате, в которой один, совсем один, если не считать гранаты в потной руке, воет и трясется Лимо.

   В раздевалке мы находимся вдвоем. Поразмыслив, прикрываю дверь и, порывшись по карманам, достаю предохранительную чеку. Аккуратно вставляю ее в обратно в гранату, и освобождаю руку, убирая "феньку" в рюкзак. Вопросительно смотрю на Достопочтенного.

   - Я всегда считал, что Достопочтенный Лимо непригоден в качестве главы Рода.

   - Мне жаль того, что случилось, но надо думать о будущем. - опять меня "сыграли". Уверен, все, что произошло, случилось с ведома (и согласия) это немолодого разумного. Теперь он - правопреемник Патриарха. А я, ставший орудием достижения чужой цели, получу в награду только лекцию на тему "цени мою доброту".

   - Скажите, Мак Сим, - обращается ко мне собеседник, - какие у Вас планы на будущее?

   - Плохая примета, планировать жизнь после войны перед сражением. Могу сказать одно: как бы не сложились события, крутить гайки в гараже я больше не буду.

   - Такой умный и решительный разумный, как Вы - достоин большего. Вы даже себе не представляете, какой ужас эта "золотая молодежь". Моя дочь... я ведь не вижу в ее окружении никого, кто бы подошел ей в качестве мужа.

   - А после свадьбы я приведу молодую жену в дом ее отца. Буду покупать ей подарки на деньги, которые даст мне ее отец. И буду работать там, где скажет ее отец. А все вокруг будут говорить: вон идет муж дочери Патриарха.

   - Какое Вам дело до сплетен завистников?

   - Мне случалось покупать услуги женщин известной профессии. Это - в порядке вещей в любом мире. Но никого так не презирают, как мужчин, которых на час, месяц или год покупают женщины. Или для женщин. Если я чего-то достигну в этой жизни, я достигну этого сам. А не получу в подарок от кого-то.

   - Оставим эту тему до завершения операции. Челнок взлетел час назад. Когда Вы планируете начать выдвижение?

   - Прохождение сигнала уже затруднено. Через пару циклов сюда придет песчаная буря. Так что еще цикл - и нужно выступать. Техникам уже пора начинать программировать маршруты движения в машинах. Пока видимость не улучшится, у нас будет почти восемь циклов, чтобы занять позиции.

   - Рассказать настоящий план Вы мне не хотите?

   - Достопочтенный Умо, планов несколько. Каким именно мы воспользуемся, зависит, например, оттого, будет в нашем распоряжении мех, или его спрячут на складе?

   - Не случится ли так, что он достанется противнику?

   - Значит, мы все будем мертвы. А в способности Службы Охраны защитить поселение от вооруженного противника я сильно сомневаюсь. К сожалению, ситуация такова, что либо мы бросим все силы на этот удар - и победим. Либо мы будем бросать войска в бой по частям. И проиграем. Могу сказать одно. До тех пор, пока мехи противника не будут выведены из строя, "Воин" будет лежать на транспортной платформе, вдалеке от поля боя. Я планирую использовать его, прежде всего, для моральной поддержки бойцов.

   - Ну что же, у меня больше к Вам вопросов нет. Не смею Вас задерживать.

   С умным видом наблюдая за ходом ночных тренировок (бойцы отлично выспятся во время движения), я размышлял о разговоре. Сам принцип общения Достопочтенных со мной был известен с незапамятных времен. Двое следователей. Один - злой. Кроет задержанного матом и избивает, выбивая признание. Другой - добрый. Говорит хорошие слова, сочувствует, готов помочь и все такое. Рано или поздно, но задержанный сделает выбор в пользу "доброго" и подпишет то, что нужно. В данном случае, "злой" просто не знал о своей роли. И еще о том, что я не желаю принимать роль арестованного из этого сценария. Сейчас "доброму" следователю нужна пауза, чтобы осмыслить ситуацию и сменить сценарий. В истинность убеждений Умо я не верил ни на секунду. Он целиком вошел в роль политического лидера, а те, как известно, врут так же естественно, как дышат.