Кристин Раш - Новое восстание

Чубакка спустил трап, и Хэн вышел наружу.

Жара была такая, что у Соло сложилось впечатление, будто он ударился о нее, как о стену. Хэн мгновенно вымок с ног до головы, одежда прилипла к телу и очень стесняла движения. Он пожалел, что не прихватил с собой фляжку с водой, но возвращаться не захотел.

Ну, он не надолго. Как-нибудь стерпит.

Кроме того, бывал он и не в такой жаре. На Татуине и хуже пришлось, он тогда еще не опомнился от заточения в карбоните, ничего не видел, а вокруг к тому же кипела знатная битва. Он поверить не мог, что выжил.

Честно говоря, он до сих пор удивлялся.

Воздух обжигал легкие. Хэн сделал еще одну попытку вдохнуть и поспешил вниз по трапу.

Контрабандисты наблюдали за ним, кое-кто отслеживал его перемещение через прицел. Два погрузчика прекратили работу, когда он прошел мимо.. Вблизи кораблей и возле дроидов жара становилась нестерпимой, а ведь это еще было относительно открытое пространство. Внутри будет хуже.

Через дверь он попал в узкий коридор. Солнечный камень стен был прикрыт специальной охлаждающей обшивкой, температура сразу упала на несколько градусов. Хэн на минутку остановился, надо было стереть пот с лица и отдышаться. А еще проверить оружие, неизвестно, как оно будет работать в таком пекле. Оружие было в порядке.

— Собираешься им воспользоваться?

Хэн поднял голову. На встроенном в стену столе сидел сухопарый парень с длинными золотистыми кудрями, падающими ему на плечи. На красавчике были только штаны, а рубашку он снял, демонстрируя миру покрытую татуировками грудь. Ладони его лежали на столешнице так, что Хэн не видел его пальцев, — могли прятать бластер.

— Просто проверяю, работает ли. Вдруг придется стрелять?

— Там твой корабль?

— Ага, — Хэн придерживался безразличного тона, не решив пока, друг перед ним или враг.

— Маловат для грузовоза.

— Отличная птичка.

— Как скажешь, — недоверчиво протянул блондинчик.

— Тебе что, мой корабль мешает?

— Нет. Просто здесь обычно садятся корабли побольше. Древнее оборудование — на другом полушарии Пятерки.

— Извини, до сих пор мне никто не успел объяснить правила, — хмыкнул Хэн. — В следующий раз зайду с другой стороны.

Все-таки блондинчик прятал бластер. Только теперь он решил/не скрываясь, вынуть его и положить к себе на колено. Дулом в сторону Хэна.

— Следующего раза может и не случиться, если ты не разъяснишь мне свое дело, приятель.

— Один друг попросил проверить, как там его груз. Он нанял меня забрать кое-что отсюда.

— У твоего друга есть имя?

Хэн беззаботно опустил оружие в кобуру.

— Селусс. Суллустианин, его партнер исчез вместе с кораблем.

— Слышал об этом, — кивнул блондинчик. Он бластер не убирал, но и пальцы не тянулись к спусковому крючку. — Такое уже довольно давно происходит.

— Парни исчезают?

— Не возвращаются, — блондинчик пожал плечами. — Полагаю, инсценируют свое убийство и выходят из дела.

— А я думал, из этого дела нет дороги назад.

Блондинчик поправил длинные волосы.

— Находят способ. Уходят в отставку, просто уходят. Это нормально. Контрабандисты — романтики. Им не нравится мысль, что они постареют. С возрастом это уже не так весело, как в молодости. А если им привалили деньги, кто может их обвинить?

— Ты не похож на старика, — сказал Хэн.

— А я и не ухожу.

— Тогда что ты делаешь здесь? Раньше на Скачке-5 я не видел охраны.

Разумеется, не видел, он же никогда здесь не был, но блондинчику не обязательно это знать.

— А я и не говорил, что я охранник, — блондин соскользнул со стола. — Просто решил, что твой корабль стоит слишком близко к моему. Вот и захотел посмотреть, кто ты такой, прежде чем начну загрузку.

— Какой из них твой? — спросил Хэн.

— Тот, рядом с которым ты стоишь.

Хэн глянул через плечо. «Тысячелетний сокол» стоял возле громоздкого грузовика, как раз рядом с кормовым трюмом. Внушительная броня.

— Как ты протащил такую дуру на Ход?

— Это не я, — сказал блондин, и тон его как-то не располагал к дальнейшим расспросам.

Да Хэн и не думал спрашивать. Джаррил был прав: Ход сильно изменился. В прошлые дни никому из контрабандистов даже в голову не пришло угнать у соседа его корабль. Сейчас, похоже, это было в порядке вещей. Этим еще и похвалялись.

Хэн почувствовал невероятное счастье, что оставил Чубакку на борту.

— Так ты меня пропустишь или нет? — спросил он.

Блондин пожал плечами:

— Да я тебя и не задерживал.

— Значит, здорово притворялся, — рыкнул на него для острастки Хэн и пошел дальше.

Соло, ты начинаешь ржаветь. Привык жить на Корусканте, где никто никогда не'оспаривает права охранника. Контрабандисты не выставляют охраны, если только у них не было собственной. Придется проветрить мозги и вернуться к прежним привычкам, прежним мыслям. Все новообретенное его здесь погубит.

В коридоре было почти темно. Сквозь защитную обшивку не проникал не только жар, но и свет солнечного камня. Но все равно воздух был сухой, неприятно сухой. Хэну не хватало звука капающей воды, а по вони Скачка-1 он уже начинал тосковать.

Почти.

Подошвы цеплялись за обшивку, ладонь соскальзывала с рукояти бластера. Она так вспотела, что в ней ничего не удержать. Понемногу глаза привыкли к темноте. На песке отпечатались многочисленные следы. Снизу доносился скрежет несмазанных шестерней и перекличка голосов, говорящих на языке, который ему очень давно не доводилось слышать. Затем до него добрался запах — смазка, растворители, масла, какая-то гниль…

Джавы.

Быть не может. Джавы остались на Татуине. Единственных джавов, которые не жили на Татуине, встретил Люк на борту «Глаза Палпатина», да и те попали туда не по собственной воле.

Может быть, и у этих не было выбора.

Хэн начал осторожно спускаться по наклонному коридору. Вдали вспыхнул свет, в лицо ударил горячий воздух, сделавший вонь почти непереносимой. Где-то внизу с солнечного камня была снята защита.

Хэн облизал губы, пообещав себе, что глянет лишь одним глазком и тут же вернется на «Сокол». Пальцы плотнее сжали рукоять бластера. Он никогда особо не любил джавов, даже в лучшие времена.

Солнечный свет ослепил его, как раз когда он повернул за угол. Жара приняла в свои объятия, как заждавшаяся любовница. Хэн замер на месте и не двигался, пока глаза не привыкли. Затем осторожно пошел дальше.

И решил, что он вдруг очутился на Татуине. Коридор открывался в большую пещеру. Точнее сказать — в огромную. Потолок поднимался так высоко, что свет солнечного камня вполне можно было принять за естественный. Ноги по щиколотку утонули в сухом песке.