Алексей Ефимов - Сновидец

Глаза Неба столпились вокруг, шёпотом указывая друг другу на знакомые земли и жадно рассматривая недоступные для них земли Найра. Как оказалось, их родные леса занимали около трети площади мира. Приглядевшись, они заметили два крошечных утеса, между которых скрывалось их селение. Вайми нашёл даже Туманную долину, но ничего не смог там рассмотреть.

— Мы, наверное, вот здесь, — Найте ткнул в склон горы над Вайтакеем и вдруг испуганно отдернул палец.

На диске не осталось никакого следа, но пол под ними ощутимо качнулся и сразу со всех сторон навалился тяжелый гул. Из-за двери донёсся шорох и треск.

— Осторожней! — Вайэрси крепко схватил Найте за руку. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом старший брат Вайми отпустил его ладонь.

Вайми немедленно потянулся к диску. Вайэрси взял его за предплечье, но брат взглянул в его глаза — и он, смутившись, убрал руку. Юноша чрезвычайно осторожно коснулся бока мира. Не вещество, но и не призрак: нечто среднее, странно ускользающее, упругое. Вновь прикосновение не оставило следа — но чуткие подошвы Вайми ощутили на сей раз беззвучное колебание земли…

— Это мир… — наконец сказал он. — Мы стоим вокруг него — и, в то же время, мы там, внутри… я не понимаю… значит, ЕГО нет и мы сами создали мир? Но как же мы дошли до такой жизни, — он обвел рукой израненные нагие тела своих товарищей, — если наши предки смогли создать ЭТО?

— Я не знаю, — тихо ответил Вайэрси. — Наверное, они забыли слово.

Как ни был потрясен Вайми, его трудно было смутить. Юноша припал к полу, ощупывая смутную, но притом не скользкую поверхность — не твёрдую, но как-то дающую опору ногам. Остальные смотрели на него так, словно он один мог дать ответ на все их вопросы.

— Послушайте, — он поднял растерянные, испуганные глаза, — если ЭТО создали мы, то что же тогда Парящая Твердыня? — он оглядел зал, словно надеясь её увидеть. — И там, внизу, — он ковырнул ногой неподатливый пол, — дно мира… то место, где мучаются предатели. И… раз здесь мир, то где же солнце? — его взгляд обежал помещение, остановился на мертвенном диске. — Вот это?

Он подошел к диску и остальные пошли за ним, словно стадо овец. Диск не излучал никакого тепла, на ощупь его вообще не было — но приглядевшись, Вайми заметил на нём окруженные полутенью крохотные темные пятнышки и сеть гранул, словно на поверхности кожи. Невесть отчего он был уверен, что сумей его глаза вынести свет настоящего солнца, он увидел бы на нём то же самое. Он вдруг заметил, что диск едва заметно движется под пальцами и испуганно отдернул руку.

— Солнце заходит, — сказал Вайэрси. — Скоро появятся звёзды… я только не понимаю, как же дверь? Там, на НАСТОЯЩЕМ небе нет двери. Или там, снаружи нашего мира — такая же пещера, коридор и так до бесконечности? Такого не может быть… — он помотал лохматой головой.

Когда солнце зашло — они, как завороженные, смотрели, как на их мир опускается ночь, — звёзды усыпали весь свод. Даже в проеме двери, в воздухе, мерцали едва заметные искры. Глаз их видел, рука не ощущала — это было… чудо. Вайми лишь вздохнул, глядя на свою звезду — она, как и раньше, сияла высоко над головой. Но вот те звезды, что оказались на уровне его глаз, он осмотрел очень тщательно. Они были просто точками света — такими крохотными, что не имели размера. И звёздное небо казалось здесь таким же жёстким, чужим, как и там, на радужном диске…

Юноша помотал головой — ему вдруг представился бесконечный ряд пыльных комнат с иными, разными мирами… он был твёрдо уверен, что они существуют. Но вот где?

Мысль о том, что может существовать нечто большее, чем мир, нечто более общее, пришла к нему впервые — но не показалась странной. Может быть, потом, снаружи и покажется, но здесь…

Когда зашло солнце, здесь стало почти совсем темно. В свете немигающих звезд Глаза Неба казались друг другу просто силуэтами, тенями и двигались очень осторожно, чтобы не задеть в темноте мир — на нём едва удавалось рассмотреть редкие красные искорки найрских селений, а остальное — сплошная бархатистая тьма. Наконец, взошла луна, но её диск светил так тускло, что сам едва был виден. Они, сгрудившись, чувствуя тепло друг друга, рассматривали его. Границу света и тени на луне испещрили бесчисленные мелкие неровности — словно Вайми смотрел на что-то безмерно огромное, но когда он нагнулся слишком низко, всё снова расплылось. Юноша встал и с чувством потянулся, разминая уставшую спину.

— Послушайте… — начал он. Товарищи смотрели на него, но он не видел их глаз. — Если здесь весь мир, то… где же то место… то место за сферой звёзд, где… где нас ждут наши предки? Почему мы не видим его… как и тёмного места в основании мира? ТОТ мир у каждого из нас свой, но тогда… тогда он внутри нас, а это значит… что если мы умираем, то умирает и наш мир. И если так, то я боюсь… боюсь смерти.

— Когда ты шёл со мной, ты не боялся, — сказал Вайэрси. Его брат упрямо мотнул головой.

— Нет, но теперь я боюсь, — он сделал несколько быстрых, беззвучных шагов и перед ним расступились. Вайми повернулся к товарищам. — Знаете… я вижу, что вы обо мне думаете, но на самом деле я… я ничего не могу ухватить, ничего не могу понять. При этом, мне кажется, что ответ — уже внутри меня, но я его не вижу… — он замолчал. Его брат — темнота в темноте — смотрел на него.

— Зачем ты открыл эту дверь, Вайми? — спросил он. — Благодаря тебе мы узнали так много… но разве это нам помогло? Чем больше я узнаю, тем тяжелей мне становится. Послушайте… вы представляете, что будет, если кто-то ударит мир копьем или встанет на него, или разведет на нем костёр?

— Мы все умрем, — ответил из темноты Вайми.

— Вот именно. ВСЕ умрем. Никого не останется. Любой из нас теперь может убить всех остальных — разве ЭТО легко? Если это испытание, то оно ужасно. Оно выше наших сил. Мы ничего не сможем сделать тут для себя.

— Мы можем устроить найрам землетрясение, от которого порушатся все их проклятые дома, — сказал из темноты парень, видевший, как его девушка умерла на копьях солдат государя.

Вайэрси повернулся к нему и парень ощутил его взгляд даже в темноте.

— Разве ЭТО не искушение? — сказал он. — И ты знаешь, что это всё равно не поможет нам… в конечном счёте. Это место создано для чего-то, что мы не в силах понять, не в силах даже представить. Мы знаем слишком мало, — уже мягче сказал он. — И сейчас мне хочется спать.

……………………………………………………………………………………….

Они легли у стены — кто где хотел. Здесь было не мягко и не жёстко. Вайми не мог определить это ощущение и оно его беспокоило. Лина лежала рядом с ним и тепло её руки смущало юношу. Прежде ему всегда нравились её прикосновения — они приносили удовольствие или покой, но здесь, в этом месте, оно казалось… неуместным. Потом, когда он уснул, ему начали сниться сны.