Алексей Ефимов - Сновидец
Чем усердней он думал — тем лучше понимал, что его родное селение потеряно уже навсегда. Они отступят в свое последнее убежище, где их ждет несколько — вряд ли больше — лет покоя. А потом…
Вайми знал, что корень всех бед племени — в его ничтожном числе. Но человеческие дети растут медленно. Лишь через десять лет они смогут восполнить потери этих двух суток — если никто больше не погибнет. Он старался, но не мог представить, что тут можно сделать.
Они шли уже мимо руин Вайтакея. Под ярко освещенными кронами развалины угрюмо чернели и он вспомнил про круглую дверь.
— Я хочу заглянуть в развалины дворца, — сообщил он Вайэрси. — Посмотреть, что стало с дверью.
Тот пожал плечами.
— Скорей всего, ничего. Но мне тоже интересно…
……………………………………………………………………………………….
Найры расчистили проход в подземелья дворца и попытались взломать дверь, но на ней не осталось даже царапин. Вокруг валялись поломанные инструменты и камни — наверное, с отчаяния, найры соорудили из них примёт и начинили его порохом. Взрыв оставил на двери лишь лучистый ореол копоти, — как символ разницы в могуществе человека и того, кто создал его.
— Смотрите! — Найте показал на угол зала, где тёмный металл и серый камень смыкались. Убедившись в несокрушимости бронированной стены, найры решили обойти её, но и тут их ждала неудача — в толще камня скрывалась решётка, изготовленная, судя по всему, из стали. Глаза Неба удивленно смотрели на это невероятное зрелище.
Сталь была материалом человека, но вот как можно поместить металл в толщу первозданного камня — никто не знал. Похоже, они воистину многое забыли…
— Ты всё ещё хочешь открыть эту дверь? Чем? — насмешливо спросил Вайэрси, но Вайми не смутился.
— Слово. Здесь нужно слово. Мои предки знали его. И я смогу вспомнить, если спрошу их… наверное.
— А если не вспомнишь? — Вайэрси задумался. — Слово — какое слово? Тут пять колец. Значит, в нём пять букв. И наверняка, это что-то осмысленное, а не бессмыслица вроде "фткбз", которую трудно запомнить…
— Анмай! — имя погибшего друга само всплыло в памяти и Вайми с волнением выкрикнул его.
Вайэрси пожал плечами.
— С таким же успехом это может быть "Найте", "Тинан", "Аютия", "Ахана" или любое другое из миллиона возможных имен. Впрочем, попробуй. Хуже не будет…
Вайми с бешено бьющимся сердцем подошёл к двери. Невесть отчего он был уверен, что угадал точно. Но вот что, если он всё же ошибся? Тогда конец — засмеют, а для Вайми, как и для любого нормального юноши, это было хуже любых побоев…
Наверху, над кольцами, в несокрушимом металле был выбит треугольник. Решив, что именно туда надо ставить буквы, Вайми повернул первое кольцо. Оно поддалось с трудом и изнутри донеслось странное пощелкивание.
Когда последняя буква встала на место, сердце Вайми едва не выпрыгивало из груди. Кошмарное, бесконечное мгновение ничего не происходило, потом из-за толщи металла донёсся глухой рокот. Внезапно раздался резкий шипящий звук — и дверь, дрогнув, медленно поползла на него…
Вайми скорее отлетел, чем отпрыгнул сразу на три шага, пронзительно вскрикнув, как девчонка. Его сердце на целую секунду замерло, словно решая, биться ли ему дальше. Дверь заскрежетала, отошла на три ладони и остановилась. Вайми с облегчением перёвел дух. Он вдруг понял, что за эту секунду весь взмок.
С минуту в подземелье царила потрясённая тишина. Все с каким-то страхом посматривали на Вайми и с ещё большим — на дверь. Крепкие парни и девушки, которые спокойно шли на верную смерть, просто боялись подойти к этой двери — и заглянуть за неё…
— Ничего особенного, — наконец сказал Вайэрси, но даже его голос вздрагивал. — Вайми попросил предков назвать слово — они назвали. Давай посмотрим, что там, брат…
Вдвоем, ступая очень осторожно, они приблизились к двери. Между её гладкой толстой плитой и стеной чернела щель, в которую едва проходила ладонь.
— Ничего не видно, — сообщил Вайэрси остальным, — темно. Я попробую открыть пошире… — он запустил пальцы в щель и потянул. Дверь не дрогнула. Он плотно упёрся босой ступней в стену и потянул изо всех сил.
Сначала многотонный монолит не двигался, потом, уступая отчаянному напору, медленно, совершенно беззвучно стал отходить. Вайэрси перевёл дух и очень осторожно заглянул внутрь.
— Иди сюда, брат, — через пару секунд сказал он. — Смотри… — Вайэрси шагнул за дверь и исчез.
Вайми немедленно последовал за ним. Что бы там ни скрывалось, бросить брата он не мог. Тем не менее, он двигался очень осторожно и тихо.
Откуда-то изнутри на дверь падал холодный голубоватый свет. За ней был толстый кольцевой выступ с круглыми отверстиями — для запирающих её цилиндров, как понял Вайми. Он ступил на этот порог и встал на нём плечом к плечу с Вайэрси.
Им открылось круглое, высокое помещение, поперечником шагов в двадцать. Стена — она же свод, — была из ровного тёмного металла, словно комнату вырезали в литом монолите. Тусклый свет падал от закреплённого на нём диска, тлеющего мертвенной, безжизненной синевой. Даже воздух в тысячелетнем заточении стал каким-то мёртвым, безвкусным, пустым…
Пол здесь был странный — серовато-смутный, словно покрытый тонким слоем тумана, но Вайми едва это замечал — его взгляд был прикован к центру помещения. Там парил другой светящийся диск, цвета залитой вечерним солнцем зелени. Его свет не освещал больше ничего, он был сам по себе. Диск показался Вайми вдруг поразительно знакомым и он, как зачарованный, смотрел на него, чувствуя, как от догадки перехватывает дыхание, пока Лина не коснулась его плеча. За ней нетерпеливо толкались остальные.
Юноша бездумно шагнул вперед, но Вайэрси грубо удержал его и, осторожно протянув босую ногу, коснулся ей странно смутного пола. Его ступня стала твёрдо. Он перенес на неё вес, потом шагнул и кивнул брату. Они медленно пошли к диску. За ними, едва дыша, крались остальные.
Они увидели свой мир сверху — зелень лесов и полей, морщины гор, бездонную голубизну Срединного озера с крохотным белым пятнышком Парнала на берегу…
Диск оказался не очень большим — нагнувшись, Вайми дотянулся бы до центра. Он парил примерно на высоте пояса и юноша немедленно присел, увидев обрыв — и дно мира, сплошную и ровную металлическую основу. Вайми выпрямился, потом вновь нагнулся. Чем ближе были его глаза — тем больше замечали деталей. Казалось, он вот-вот увидит на улицах города крошечных человечков, но в этот миг всё расплылось и он обиженно помотал головой.
Глаза Неба столпились вокруг, шёпотом указывая друг другу на знакомые земли и жадно рассматривая недоступные для них земли Найра. Как оказалось, их родные леса занимали около трети площади мира. Приглядевшись, они заметили два крошечных утеса, между которых скрывалось их селение. Вайми нашёл даже Туманную долину, но ничего не смог там рассмотреть.