Дмитрий Старицкий - Наперегонки со смертью

— Мне неудобно как-то, — замялась литовка. — Все же я женщина где-то.

— Хорошо, — согласился я, — Но потом ты его спросишь, как он умудряется управляться с пистолетом одной рукой? Мне такое спрашивать точно неудобно.

— О чем вы там так увлеченно шепчетесь, — вклинился в наш разговор генерал, улыбаясь одним усом.

— Да вот, Паулино, сеньорита очень заинтересовалась, что вы там такое делаете с козой.

— Какой козой? — не понял меня собеседник.

— Вы же называетесь «Los Cazadores». А по-русски слово «Koza» означает животное козу. А вот «дорес» несколько созвучно с русским словом «drat». Вот Ингеборге и интересуется, что вы такое интересное с козой делаете, что вас так дразнят.

Я ожидал, что меня сейчас покроют позором и нехорошими словами, однако генерал всего лишь рассмеялся.

— Странные лингвистические выверты приходят в хорошенькие молоденькие головки, — он даже набежавшую от смеха слезинку смахнул пальцем из уголков глаз, — Спасибо, порадовали. Я теперь проштрафившихся подчиненных именно так журить буду. А вообще испанское слово «казадорес» по-английски означает охотника, меткого стрелка, егеря, если хотите. В девятнадцатом веке в испанской армии было восемнадцать отдельных батальонов «казадорес» и они считались элитными частями. А в Гражданскую войну так назывались особые группы милиции «рэкэте» в Стране басков и Наварре, которые воевали на стороне Франко, потому что все они были карлистами и надеялись, что каудильо вернет в страну короля. А тут… — он слегка задумался, видимо прикидывая как это лучше перевести нам на английский язык, — поначалу это звучало как «охотники за головами». Группы, которые работали по поиску бандитов за вознаграждение от наших городов или Ордена.

Слегка озадаченная Ингеборге тут же выбила свое смущение новым вопросом, клин как говорится клином…

— А как вам удается стрелять с одной рукой?

— Элементарно, — ответил ей генерал, — Беру револьвер и стреляю.

— Нет, это понятно, — Ингеборге закусила от досады уголок губ, — А вот как вы, при этом, перезаряжаетесь?

Ни слова не говоря, генерал вышел на позицию. Слегка сдвинул кобуру к пряжке пояса. Быстро выхватил из нее здоровенный револьвер и без остановки произвел шесть выстрелов. В ответ ему откликнулось мелодичным металлическим звоном шесть гонгов-мишеней.

Потом, придерживая большим пальцем защелку рамы револьвера, он просто стукнул стволом оружия себе по ляжке. Рамка преломилась, и автоматический экстрактор выкинул на землю пустые гильзы.

Переломленный револьвер генерал привычно засунул себе стволом за пояс и по одному патрону с патронташа на том же поясе зарядил опустевший барабан.

Затем вынул револьвер и резко вздернул кистью так, что рамка револьвера с вкусным таким щелчком встала на место.

И снова генерал сделал шесть выстрелов.

И снова генералу мелодично откликнулось шесть гонгов.

— Вот так где-то… — пояснил нам генерал свои действия. — Но с другими системами так не получается.

Было заметно, что он горд собой.

Ингеборге стояла в восхищении, чуть челюсть не уронив.

Я тоже пребывал в некотором ступоре. Большинство инвалидов могут только скулить по поводу утраченных возможностей. А тут…

— Это у вас русский «Смит-Вессон»? — кивнул я на большой никелированный револьвер в его руке.

— Нет, — отрицательно закивал головой генерал. — Это испанское производство фирмы Орбера, модель 1884 года. Калибр — одиннадцать миллиметров.

Сделал паузу и сознался.

— Новодел, конечно. Иначе бы я не смог использовать патроны с бездымным порохом. Но изначально такой револьвер делался по точно такой же американской лицензии, как и русский «Смит и Вессон» калибра десять и сорок три сотых миллиметра.

Тут и молодой «казадор», которого за патронами посылали, резво подскочил с кучей коробочек в руках. Патроны прибыли. Как там Льву Толстому слуга докладывал? «Ваше Сиятельство, пахать подано».

Да, еще штришок, пока мы с генералом развлекались стрельбой, нас в тире никто не потревожил, хотя свободных мест на рубеже было достаточно.

— Нет, сеньорита, столица нашего анклава находится вообще в горах, выше Кадиса, в городке под названием Мадрид. Все по традиции, — генерал отставил полупустой бокал со слабеньким белым вином типа рислинга, которым он нас угощал в Баре стрельбища после двухчасовой разминки в пистолетном тире, и стал набивать свою трубку. — Хотя про город это очень громко сказано. Там и двух тысяч населения не наберется. Но это тоже имеет свою положительную окраску — меньше бюрократии. Больше забот о собственном огороде у жен чиновников. Да и климат там лучше, гораздо прохладней, чем внизу у моря. Ближе к средиземноморскому как на Старой Земле.

Генерал прикурил от своей винтажной зажигалки. Погонял пару раз воздух в трубке, раскурил и продолжил рассказ, весь окутавшись клубами ароматного дыма.

— Вот потому там и президент испанского анклава обретается, и правительство и департамент финансов. Остальные департаменты правительства раскиданы по Виго и Кадису. В принципе от правительства зависит только бюджет анклава и финансово-кредитная политика. Все остальное общины делают сами.

— Сколько у вас человек в подчинении? — спросил давно мучивший меня вопрос.

Генерал тут же ответил.

— Две центурии[34] и отдельный взвод разведки.

— А я-то думал, что у вас в подчинении как минимум корпус, раз уж вы генерал-капитан.[35]

Я был несколько разочарован. Но мой собеседник не унывал. И вполне себе сидел на любимом коньке.

— Милисианос, как я уже сказал, у нас всего две роты, поэтому давать мне чин команданте[36] посчитали, что будет жирно. Целого батальона не набирается. Вот и придумали для этой должности звание капитан-генерал, то есть «объединяющий капитан», так как центуриями командуют просто капитаны и их командир должен быть все же хоть на полранга но старше по званию. При этом не учли специфику рэкэте, которые специально были созданы для борьбы с дорожными бандитами и поддержания благочиния вне городов. Так что работать группами больше взвода нам приходится очень редко. Я вас разочаровал, что я не настоящий генерал? Увы, свыше лейтенанта всех нас ждет только канцелярия центурии или командования. Я вот еще и тиром руковожу.

Приехала еще одна группа милисианос, на входе демократично помахала руками начальнику и прошла на рубежи.