Корпорация «Здоровье» – 2 - Виктор Алдышев

Остальные группы разъехались из аэропорта сразу по местам выполнения своих задач. Одна сегодня же должна добраться до тренировочного лагеря боевиков на востоке, вторая занять подготовленную позицию в городе и развернуть лабораторию. Самые важные данные в этой операции должны поступить от первой команды через три дня. Если первый этап пройдёт удачно, то дальше определятся с оружием, и можно приступать.

Данте взглянул на своего водителя, однозначно попавшего в образ местного:

– Поехали.

– Да, сэр босс, – с чётким акцентом выдал Фрэнк, показав зубы в широкой улыбке, и машина покатилась по дороге от посольства.

* * *

Спустя три дня

Полковник Саров Андрей Сергеевич шагал по коридору управления внешней разведки ФСБ на такой скорости, что два его аналитика почти бежали за ним.

– Три дня! – ругался Андрей. – Три, мать вашу, как сел этот грёбанный самолёт! А вы только выяснили, что в Монровию прибыла группа ЦРУ! Вы спали? Курили, мать вашу, что вы делали? Я разгоню на хер весь ваш отдел!

– Андрей Сергеевич, проверяли! Десять человек…

– На одном самолёте!

Переубивал бы! Саров понимал, конечно, что выявить полный состав группы аж в десять человек довольно сложно. Но как минимум одну личность они знали ещё с прошлого раза – специальный сотрудник Джек Данте. Остальные члены его команды абсолютно новые, нигде незамеченные лица. Что и понятно, потому что в прошлой операции ЦРУ в Руанде его старая группа провалилась просто в позорном варианте.

Андрей вошёл в приёмную генерала Бакурина, вырвал из рук своих аналитиков папки, послал их… назад в отдел и направился к двери кабинета начальника управления.

– Олег Алексеевич ждёт вас, – успела сказать секретарь, а Саров уже вошёл и плотно закрыл за собой дверь.

Бакурин сидел за столом вместе с полковником Лабутиным из НИИ химбиозащиты. Увидев Сарова, генерал гневно жевнул челюстями:

– Что, Андрей Сергеевич? Не одни церэушники работать разучились? Что имеем?

Саров проглотил замечание, сел за стол и ответил:

– По мнению аналитиков моей команды в Либерии пытаются развернуть сценарий Руанда-Бурунди. С рядом усовершенствований.

– Да, это им не помешает, – кивнул генерал. – В прошлый раз наших американских коллег перекинули не только через колено. Что известно?

– К основному составу американских «коллег», – повторил Андрей занимательное наименование вражеской разведки, – присоединилось ещё десять человек во главе с нашим старым знакомым Джеком Данте. Значит, тактика изменится. Посол Слейтер пока пытался применять стандартный план, но…

Саров всё-таки усмехнулся:

– Наша Либерийская группа доложила, что корпорация «Здоровье» приступила к работе в столице. И всё, как в прошлые разы – идёт потеря живой силы. Из движения сопротивления, организованного ЦРУ, боевики выбывают сотнями. Выбывают в направлении центров социализации. Как и в предшествующих случаях – все девственники. В отдельных случаях мозг вычищен до состояния детского возраста. Мои люди говорят, что некоторых приходилось заново учить держать в руке ложку и разговаривать.

Полковник взглянул на Лабутина. Тот сидел, сложив руки на груди и хмуро сведя брови. Это вот его головная боль – промытые до детства люди. Лаборатории НИИ уже всем составом перешли только на выяснение этого вопроса.

Олег Алексеевич, поджав губы, взглянул на большой настенный экран, где у него сейчас были открыты файлы по Либерии. Фотографии задействованных политиков, данные по армейским частям и бандформированиям, известные сотрудники ЦРУ, работающие в регионе. Материалы по корпорации «Здоровье» тоже светились на экране. Фото и видео комплекса её зданий в Монровии и лицо официального руководителя филиала.

Андрей тоже обернулся, задержался взглядом на фотографии Павла Подлесного и сказал:

– Олег Алексеевич, я предполагаю, что в Либерии готовится что-то действительно серьёзное. Предположение основано на присутствии вот этого человека – Павел Александрович Подлесный. Последние три года он нигде особо не светился, выполнял работу директора филиала корпорации в Волгограде. Но это, видимо, в отпуске был. Потому что до Волгограда мы его заметили практически во всех особо тяжёлых моментах арабо-европейского конфликта.

– Напомните, – кивнул генерал, внимательно оглядывая лицо человека на фотографии. – Ему тогда сколько было? Лет двадцать пять?

– Двадцать восемь, – ответил Саров. – Десять лет назад никто не обратил на него внимания. Цепочка событий, связанных с ним, стала открываться только сейчас.

Андрей вставил флэшку в разъём на столе и открыл файл с личным делом.

– Личность реальная, – продолжил он, – никаких подделок. Проверяли многократно. Родился в девяносто седьмом году, полная семья. Была сестра – военврач, лейтенант медицинской службы. Пропала без вести во время арабо-европейской войны. Закончил химико-биологический факультет МГУ в две тысячи четырнадцатом. Уже на последнем курсе вместе с товарищами поехал работать на станцию «Восток-1» к профессору Лидову. У которого тогда был перспективный исследовательский проект – открыли новое озеро на глубине пяти тысячи метров подо льдом Антарктики. Станция «Восток-1» успешно работала два года до странного инцидента и закрытия в две тысячи девятнадцатом.

– Странного? – переспросил Лабутин. – Это не тот случай, когда там все с ума сошли?

– Да, но не все, – ответил Андрей. – Подлесный и ещё несколько человек… – Саров нашёл файлы с личными делами у себя на флэшке и отправил на экран: – Вот эти ребята, например: биологи Токаревы – два брата – Антон и Виталий, и кое-кто ещё – они в норме. Всего семь никак не пострадавших человек. И что интересно все из молодёжи – молодые биологи и инженеры. По свидетельствам все были дружны с Подлесным. Такая его личная команда. А вот остальные, сам профессор и старшие сотрудники, вот у них одновременно у всех случились необъяснимые патологии головного мозга. Если конкретно – острая шизофрения и устойчивая амнезия.

– Что-то это мне напоминает, – покачал головой Бакурин.

– После закрытия станции «Восток-1» Подлесный с товарищами вернулся домой и они все исчезли с радаров, – продолжал Саров. – А через год Павел заявился на приём к генеральному директору компании «ФармаБот» и получил работу в тот же день. Ещё через месяц после, директор компании, не отмеченный в жизни альтруистическими побуждениями, неожиданно выдал Подлесному гранд – миллион долларов. На создание лаборатории для разработки лекарства от новых штаммов гриппа.

Лаборатория работала прекрасно. Компания заработала сотни миллионов. А потом от неё отпочковалась и наша уважаемая корпорация «Здоровье». Тогда ещё не корпорация, а обычная частная фирма по оказанию медицинских услуг. Развивались они стремительно, за год охватили все крупные города России. Возглавили новую организацию в тот момент друзья Подлесного, а вот он сам так и остался на небольшой должности начальника отдела инновационных разработок. Это был как раз две тысячи двадцать пятый, когда исламские группировки провели масштабные террористические акты в своих странах и направили потоки беженцев в Европу. Под видом беженцев и самих себя. За полгода состоялся фактически полный разбойный захват территории. С введением национальной гвардии и миротворцев началась полноценная война. И никто, кроме корпорации «Здоровье» оказался не готов к этому. Они единственные вошли со своими ФАПами в зону конфликта. Красный крест не решился отправлять врачей на смерть, а корпорация сама предложила помощь. И вот он…

Саров так и смотрел на фотографию Подлесного:

– Вот он там был. Сопровождал группу врачей, которые первыми вошли на территорию боевиков. В тот момент даже мы были уверены, что никто не вернётся. Все христиане, все белые, все поехали в обычной одежде. А исламисты не терпели даже шорт. Это для них голый мужик. Ноги обрезали пленным прямо по длине штанины. Но ФАП корпорации неожиданно обосновался прямо в лагере боевиков. А ещё через неделю лагерь в составе ста двадцати человек сдался представителю штаба по урегулированию конфликта. Дальше мы видели Подлесного в остальных подобных случаях.

Саров покачал головой, вспоминая, что творилось тогда в Европе. Он сам был там десять лет назад, когда белые грузовики корпорации колоннами пошли в города, на каждом шагу разворачивая свои яркие транспаранты.

Получив «чистую» территорию, корпорация сразу устраивала там лагеря социализации и собирала людей. Местное население отдельно, боевиков отдельно. Но работала со всеми. Очень стремилась попасть в военные части. Первыми их пустила Германия, и за ней сразу созрели на такое решение остальные. В общем,