Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Министерство внешних отношений уже оформило патент на технологию орбитального производства инсулина — в описании значится, что технология отработана на орбитальном корабле-ракетоплане «Буран», в опытно-производственной лаборатории.

Орбитальный инсулин, полученный на «Буране», уже испытан и продемонстрировал потрясающие результаты: требуемая доза ниже на 40 %, а побочные эффекты, в виде гипогликемии и аллергических реакций, устранены практически полностью.

Препарат испытали на пациентах с инсулинорезистентностью и аутоиммунными реакциями на инсулин — эффект проявился практически сразу и превратил пациентов из проблемных в стандартных.

Обычно, пациентам с инсулинорезистентностью давали ударные дозы земного инсулина, что вело к тяжёлым осложнениям, но орбитальный инсулин не привёл ни к каким осложнениям и пациенты начали показывать положительную динамику.

Производство инсулина на орбите будет обходиться многократно дешевле, чем производство проводников, а ещё инсулина не нужны тонны — достаточно будет запланированной суммарной годовой мощности в 200 килограмм, произведённых в четырёх производственных модулях.

Ни у кого, кроме СССР, не было и шанса испытать и запатентовать несколько десятков методов производства инсулина на орбите, поэтому у Союза есть 20 лет доминирования на рынке.

В тех же модулях будут производиться также и сверхчистые моноклональные антитела против рака, которые показали снижение частоты побочных эффектов в три раза, интерфероны альфа и бета, позволяющие уменьшить дозировку вдвое, что убирает почти все побочные эффекты, новые антибиотики и многие другие препараты.

Исходя из этих соображений, которые озвучивались и ранее, но Жириновский уделял им мало внимания, так как не был достаточно информирован, в первый месяц президентского срока Орлова планы на «Мир-2» были радикально изменены.

Полупроводники теперь важный, но всё же вспомогательный продукт, жизненно необходимый промышленности и оборонке, но главным генератором валюты и средством для окупаемости «Мира-2» в течение трёх-четырёх лет, будет именно фармацевтика.

Без процессора из сверхчистых полупроводников люди жить могут, но вот больные диабетом, раком, СПИДом или гепатитами B и C, без сверхчистых медицинских препаратов, скорее всего, выживут, но жить будут очень паршиво. И это открывает огромный рынок, на котором СССР будет единственным поставщиком, а все остальные будут покупателями.

ГКО и МВО оценивают потенциальную прибыль в миллиарды долларов США, возможно, десятки миллиардов, в перспективе.

Но Жириновский не знал подробностей и перспектив орбитальной фармакологии, поэтому держался за полупроводники до последнего и, в какой-то степени, не желал слушать ни о чём другом.

— Товарищ Осипов, по тематике фармацевтики всё схвачено? — спросил Жириновский. — Я имею в виду, как скоро, после старта производства на «Мире-2», отечественное здравоохранение получит новейшие препараты?

Юрий Сергеевич Осипов — министр социальной защиты и труда, назначенный в начале первого президентского срока, примерно в 91 или 92 году — Владимир не помнил точно.

— К моменту первой поставки все производственные мощности будут готовы, Владимир Вольфович, — сказал Осипов. — У нас большие планы на борьбу с гепатитами, ВИЧ и некоторыми видами онкологии.

Ввиду того, что здравоохранение остаётся полностью бесплатным, советские граждане будут получать новейшие препараты бесплатно — придёт время, когда советское здравоохранение будет полностью покрываться доходами с экспорта медикаментов. Сейчас покрытие частичное — за счёт экспорта фармакопейного морфия.

— Лучше вернёмся к обсуждению орбитальной станции, — потребовал президент Орлов. — Товарищ Семёнов, мы хотим услышать от вас сведения о статусе строительства «Энергии» для запуска «Бурана» с экипажем.

Юрий Павлович вновь обратился к папке.

— Она готова на 46 %, — сообщил он. — Производится ремонт уцелевших боковых блоков с прошлого пуска, поэтому работа идёт быстрее.

— Мы рассчитываем, что всё будет готово точно в срок, — произнёс Геннадий. — Ошибки непозволительны — мы близки к нашей цели, как никогда.

— А что по «Урагану»? — задал вопрос генерал Варенников.

Министр обороны пребывает под стойким впечатлением от новых тепловизоров, пробную партию которых изготовили из орбитальных компонентов, а также от новых бортовых компьютеров для авиации, запущенных в серийное производство, поэтому кровно заинтересован, чтобы «Мир-2» был поднят на орбиту как можно скорее.

И он погрузился в тематику «Мира-2» очень глубоко и больше всего его интересует проект «Энергия II», более известный под названием «Ураган» — условно полностью возвращаемый орбитальный корабль-ракетоплан.

ГКО ожидает, что «Ураган» станет основным орбитальным транспортом, так как ожидается, что стоимость его удастся довести до 250–300 миллионов рублей за пуск, а когда будут готовы метановые двигатели, над которыми ведётся интенсивная работа, стоимость пуска должна упасть до 160–190 миллионов рублей.

— Первый пуск, предварительно, намечен на вторую половину этого года, — ответил Семёнов. — У наших производственных мощностей слишком высокая нагрузка — мы уделяем «Урагану» лишь часть мощностей нашего КБ, потому что «Вулкан» и «Энергия» более приоритетны. Но значительная часть работ уже завершена и осталось только достроить корабль.

— Геннадий Романович, но «Ураган» ведь сэкономит сотни миллионов рублей! — воскликнул Варенников. — Почему мы продолжаем пользоваться «Буранами»? Им уже давно пора отправляться в музеи космонавтики!

— С «Ураганами» ещё ничего не ясно, — сказал на это Орлов. — Нам нужно дождаться первых результатов и если первая модель окажется жизнеспособной и сможет выполнять задачи на орбите, то мы закроем программу «Буран» и полностью перейдём на «Ураган».

Жириновский давно уже заметил, что есть только одна тематика, к которой одинаково неравнодушны все члены Совмина СССР — космос.

До того, как Владимир отстоял «Энергию-Буран», сначала из-за попадания в ловушку невозвратных затрат, а затем и из-за того, что разглядел потенциал, в ГКО и Совмине считали, что космос — это давно утратившая смысл гонка, которую СССР и США продолжают, потому что не могут остановиться.

Но когда в воздухе различимо запахло промышленным производством сверхчистых полупроводников, Штерн и члены Совмина СССР, «заболели» космосом: «Энергией», «Бураном», «Вулканом» и «Миром-2»…

— Я изучал все материалы и хорошо знаком с текущим статусом «Урагана» — он полетит! — заявил Валентин Иванович. — Мы спускаем миллиарды рублей псу под хвост, пока медлим с «Ураганами»!

— Юрий Павлович? — спросил Орлов, посмотревший на директора НПО «Энергия».

— Товарищ генерал в чём-то прав, но слишком категоричен в суждениях… — не очень уверенно ответил Семёнов. — Теоретически, «Ураган» не представляет собой ничего революционного, если сравнивать его с «Бураном» — всё его отличие состоит в том, что он сам по себе выступает в роли центрального блока ракеты…

— Тогда в чём проблема? — спросил Орлов.

— До первого запуска мы ничего не можем утверждать наверняка, — сказал Семёнов. — Несмотря на то, что революционных решений в «Урагане» нет, применяется принципиально новая схема — интегрируемый ракетоплан, а мы ещё не отправляли в космос ничего подобного. Поэтому я убедительно прошу не рисковать зазря и дождаться хотя