Евгений Прошкин - Новая Зона. Контур боли

— Да он здесь толком и не работает, — посетовал Гарин. — В Припяти с ним можно было горы свернуть, а в Москве он еле дышит. Или это я уже не тот.

— То есть, если бы «венец» функционировал штатно, ты бы не просто прочел мысли Скутера, но и…

— Сделал бы с ним все что угодно, — подтвердил Олег. — Вернее, он бы сам с собой это сделал.

— Теперь понятно, почему «венец» таких бешеных бабок стоит.

Столяров бросил на Добермана быстрый взгляд, но говорить ничего не стал.

На улице постепенно темнело. Из приоткрытого окна стали доноситься уже другие звуки, вечерние. Раньше Гарин не обращал на это внимания: привыкшему к городскому шуму, ему казалось, что днем и ночью над Москвой висит тишина — всегда одна и та же. Однако сейчас он мог бы определить время суток с закрытыми глазами.

Где-то залаяла одинокая собака, под домом завизжали не то коты, не то отъевшиеся крысы. Высоко в небе появилась крупная птица с распростертыми крыльями. Надломленный диск луны поглядывал из-за соседней крыши тоскливо и обреченно, как вечно голодное животное.

— Олег, а как на самом-то деле голова твоя поживает? — спросил Михаил.

— Ты знаешь, последние дни почти не беспокоит. Даже странно. Как будто я попал в максимально комфортную среду обитания.

— А почему такой унылый?

— Лучше бы этой средой для меня оказались Канары, Багамы или что-нибудь в том же духе.

— Не боись, — протянул Столяров. — Накосим пять мешков мятых денег, и будет тебе комфорт в любой точке мира.

— Угу… — невпопад кивнул Гарин. Он вдруг поймал себя на мысли, что и думать забыл о деньгах, словно в Москву его влекло что-то другое. Как будто в мире могло найтись что-то более важное, чем жена и сын, которым скоро нечего станет есть.

— А почему деньги должны быть обязательно мятые? — встрепенулся Доберман.

— Разглаживать приятно, — пояснил Столяров.

Он безошибочно открыл один из подвесных шкафов и достал бутылку коньяка, на этот раз — армянский двадцатилетний «Хент». Полковник умел ценить маленькие радости.

— В целом, я считаю, день прошел неплохо, — высказался он. — Бензовоз мы сожгли напрасно, а больше косяков за нами не было.

— Лично мне «мокрый асфальт» не жалко, а бензин мы еще найдем, — заявил Доберман. — Зато вот на рабство подписались… Хотя, может, еще и в плюсе окажемся. Я на это надеюсь.

— Ну а ты что скажешь, Олег? — произнес Михаил, поднимая чашку с коньяком.

— А я не согласен.

— С кем?

— С обоими.

— Ясно. — Столяров выпил в одиночку и медленно выдохнул: — Благода-ать… Доберман, а что у нас на завтра? Какие прогнозы?

— В смысле? — не понял тот.

— Ну, погадай на книжке-то на своей.

— Я на следующий день не гадаю, — ответил сталкер, помедлив. — Только перед выходом в город.

— Ну так попробуй.

— Не нужно… я думаю, не нужно таких импровизаций.

— Да ладно! — Столяров зарумянился, пятьдесят граммов алкоголя свое дело делали. — Ты же любитель экспериментов, разве нет? Ты же у нас естествоиспытатель. В некотором роде. Ну?..

Доберман неодобрительно потряс головой и достал книгу. С минуту он ее листал, еще минуту вчитывался.

— Расскажи, как это работает, — не унимался Михаил. — В чем заключается твоя система?

Сталкер его не слышал. Он завороженно смотрел на пробитую страницу и, судя по движению глаз, без конца перечитывал одну и ту же строчку. Его пальцы побелели, а лицо стало землисто-серым.

— Что там? — обеспокоенно бросил Олег.

— Ничего. — Доберман захлопнул книгу и отложил ее на край стола, потом взял свою чашку и бесчувственно проглотил коньяк. — Все будет нормально, — выдавил он.

Гарин с сомнением посмотрел на Столярова, но тот лишь пожал плечами. Олегу ничего не оставалось, как подвинуть к себе третью порцию.

— Ну… за нас, — произнес Гарин.

Поскольку он был последним, чокнуться оказалось уже не с кем. Так он и выпил — не чокаясь.

Телефонный справочник нашелся неподалеку, в квартире у соседа Юрия Ивановича. Доберман с утра пошел по нужному делу и в поисках бумаги помягче наткнулся на толстый том энциклопедического формата.

«Мальвина» на юго-западе Москвы оказалась всего одна.

— Парикмахерская, — объявил Столяров и, вырвав страницу, сунул ее в карман. — Можно было и догадаться.

Доберман напутал, салон «Мальвина» находился не на «Новых Черемушках», а еще ближе, на «Калужской».

— По идее, мы с тобой ее проезжали, когда везли консервы от Кенса, — сказал Гарин Михаилу. — В тех местах сплошные НИИ да заводы, почти все — оборонные.

— Вы что, серьезно на базу Скутера ехать собрались? — встревожился Доберман.

— Не сегодня, — успокоил его Столяров. — Просто пригодится адресок. На случай, если поссоримся.

«А поссориться со Скутером придется, и довольно скоро», — прочел Олег в глазах у полковника, но с Доберманом делиться этой перспективой не стал: тот и так ходил подавленный. Гарин не сразу понял, из-за чего. Лишь когда он заметил, как сталкер косится на свою книжку, он вспомнил о вчерашнем гадании, вероятно, не совсем удачном.

Доберман нерешительно протянул руку, но вместо того, чтобы взять книгу, кончиками пальцев отодвинул ее от себя. Олег сел рядом и участливо посмотрел на сталкера.

— Просто не покидай сегодня базу, — сказал Гарин, — и ничего с тобой не случится.

— Судьбу не обманешь.

— А ты пробовал?

— И «хлопушки» надо новые искать… — неуверенно добавил Доберман.

— Две ты уже приметил, и еще десяток у тебя в банках с джемом. Итого — двенадцать. Можем полтора месяца откупаться от Скутера и в ус не дуть.

— Погибнуть можно и в квартире.

— Ну хватит уже! — раздраженно произнес Михаил. — Придумал какую-то ахинею, а теперь сам в нее веришь.

— Эта книга всегда говорила правду, — в который раз повторил Доберман. Он помолчал, принимая важное решение. — Да, я, пожалуй, останусь. Пусть это детская хитрость, но… быть глупым и живым гораздо лучше, чем умным и мертвым. Так что давайте сегодня без меня. Заберите все ключи и заприте дверь снаружи.

— Да мы и сами пока уходить не собираемся, — ответил Гарин.

— Еще как собираемся! — возразил Столяров. — Надо проветриться, а то совсем закисли. Продуктов, может, каких нароем.

Он взял «венец» и сунул его за пазуху — так, чтобы Олег это видел. Гарин, правда, не понял, для чего им артефакт. То ли полковник утратил доверие к Доберману, то ли опять запланировал что-то бесполезное.

Дверь закрыли, как и договаривались: ключей сталкеру не оставили.