Роман Приходько - Кровавый Рейд
— Ты знаешь, куда мы попали? — спросил Сергей.
— Куда? — испугался сталкер.
— Если я правильно понимаю, то за той дверью идут бесконечные дороги, ведущие к секретным лабораториям и различным объектам военного назначения. Вот, смотри! — парень ткнул пальцем в дверцу шкафа. — Здесь схема электропитания, на ней надписи: тоннель — номер, объект — номер, всего более двадцати объектов.
Старый стоял и хлопал глазами. Он долго переваривал информацию, а затем выдал в своём стиле:
— Ты хоть представляешь, какой это Клондайк? Можно преспокойно гулять по всей Зоне и собирать сливки! Пока остальные будут сидеть по норам, пережидать Выброс, мы сможем отправиться в Припять или даже к самой ЧАЭС! — сталкер даже глаза закрыл, от предвкушения лёгкой наживы.
Сергей пощёлкал у него перед лицом пальцами и, дождавшись осмысленного взгляда, сказал:
— У нас осталось шесть кодов, так что повезёт, если мы вообще выберемся на поверхность.
У Старого был такой вид, словно на него вылили ведро холодной воды. Потом в его глазах блеснул лучик надежды, и он жалобно спросил:
— А может, ты что-нибудь придумаешь? Ты же везунчик?! Тебе ведь сама Зона помогает?!
— Старый, что с тобой? Куда делся трезвый прагматик, прожжённый реалист?
— Кто бы говорил! Ты забыл, как некоторое время назад я отговаривал тебя от безумной идеи — воевать с целой толпой «монолитовцев»? Так что, мы с тобой одного поля ягоды! И это поле находится в Зоне, а здесь Она решает: кто будет жить, как будет жить, и как долго будет жить! Против Зоны не попрёшь! — на все сто процентов уверенный в своей правоте, поставил жирную точку в споре сталкер. — Хватит лясы точить, открывай дверь! — он развернулся и вышел из комнаты.
Сергей хмыкнул, но поплёлся вводить код. Он помнил комбинации наизусть. Следующей была — «2203».
Раздался уже привычный звук, и дверь сразу открылась полностью. Длинный широкий коридор оказался освещён слабо, видно работало только дежурное освещение. Парень поколдовал выключателями. Яркий, белый свет дневных ламп залил огромное помещение.
— Ты сегодня на полставки электриком подрабатываешь? — пошутил Старый и сразу, как крыса на сыр, направился к железным дверям, с надписью «ОРУЖЕЙНАЯ КОМНАТА».
Увесистый замок на корню срубил корыстные планы сталкера. Тот подёргал охранное изобретение человечества и в раздумье стал чесать затылок.
Сергей, улыбаясь, направился в ближайшую комнату с грозным названием «ДЕЖУРНЫЙ». Закрытая хлипкая дверь распахнулась от одного удара ногой. Стол, с двумя молчащими телефонами, небольшой охранный пульт, древний топчан, большущий сейф, опечатанный шкафчик с ключами, как в гостинице — стандартный набор вещей в армейской «дежурке». Взломщик сгрёб все отмычки и, подёргав запертый сейф, покинул помещение.
Старый гарцевал вокруг замка, собираясь расстрелять «вражину» из дробовика.
— Осади лошадей! — Сергей оттеснил мародёра в сторонку, выискивая ключ с соответствующей биркой.
Собравшийся было протестовать сталкер оценил ситуацию и убрал «Чейзер» в сторону.
Открывая замок, парень сказал:
— Ты заметил, что здесь свежий воздух и нет сырости? Значит, где то исправно работает вентиляция.
— Так это ж хорошо! Что тебя не устраивает? — прикинулся шлангом ветеран.
— А то, что подобного рода системы требуют грамотного постоянного техобслуживания. Сечёшь, куда я клоню?
— Да завязывай уже умничать! Это твоя проблема? Нет? Вот и забудь! Шевели ручками!
— Крохобор несчастный, — обречённо вздохнул Сергей.
Железный сторож упал на пол. Открыв дверь, они увидели две пирамиды, примерно на сотню автоматов, закрытых оргстеклом. Оружие было обильно покрыто смазкой. У противоположной стены стояли ящики с патронами и другими боеприпасами.
— Мне здесь нравиться всё больше и больше! — улыбался на все оставшиеся зубы Старый. — Закрывай дверь, а ключ отдай мне — я сюда обязательно вернусь!
— Я тебе не швейцар! — Сергей бросил брелок в руки напарника и вышел.
Пока сталкер закупоривал свои ценности, он заглянул в казарму и караульное помещение. Всё строили с размахом, на века — убирай пыль и используй. Громадная кладовка была забита под потолок всем необходимым для обслуживания целого полка. Уже вдвоём они наведались в клуб и пищеблок. В первом — ничего ценного, даже для такого прохиндея, как Старый, не обнаружилось. Зато кухня и склад продовольствия привели искателей в восторг. В огромной морозильной камере на полу стояли поддоны из нержавеющей стали, заполненные ледяными кубами, а на крюках висели разделанные туши коров и свиней. В смёрзшихся картонных коробках покоились рыба и куры — всё было покрыто мохнатым инеем.
— Серый, как ты думаешь — это мясо можно есть? — приглушенным от волнения голосом спросил Старый.
— Есть-то можно, только оно безвкусное. Нам в армии кенгурятину давали, хранившуюся на складах ещё со времён Второй Мировой — ешь как будто мокрую бумагу.
— А если на сливочном масле, да со специями? — не унимался тот.
— Я не пойму, ты что, есть хочешь? Так у меня ещё тушёнка и шпроты имеются…
— Эх, шашлычка бы!
— Вернёмся в Бар, будет тебе и шашлычок, и яичница, и какаво с чаем. Пошли уже дальше — гурман хренов!
Старый протяжно, с сожалением вздохнул, направляясь вслед за напарником, всё ещё мечтая о шипящих на углях сочных кусочках мяса.
Обследовав кубрики для офицеров и санузел, Сергей обнаружил, что ключи кончились, но оставалась закрытой ещё одна дверь, без надписи. Сбоку висела запылённая стенгазета, в которой пропагандировался здоровый образ жизни, и осуждалась пагубная привычка некоторых советских воинов к курению. Лысенко невольно засмотрелся на творение художника комсомольской ячейки. Посреди ватмана красовался карикатурный рисунок на солдата Дробышева с двумя сигаретами во рту на зелёном худом лице. «Жив ли сейчас этот боец? Вот время-то было. Воспитывали, брали на поруки, песочили в среде активистов, устраивали соцсоревнования»…
Ветеран бесцеремонно отодвинул замечтавшегося парня в сторону. Заряд картечи невежливо попросил толстую деревянную преграду открыться. Только они хотели войти, как Старый схватил приятеля за локоть.
— Тихо! Видишь на столе что-то светиться?
Тот и сам уже увидел посредине стола небольшой округлый предмет, который искрился и еле заметно менял тона розового свечения. Как только предмет темнел и становился почти красным, мерцание сгущалось книзу, а когда светлел до бледно-розового — искрилась верхушка.
Сталкер нащупал выключатель — замигали белые лампы на потолке. Он открыл рот и выпучил глаза: