Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

— А это твои друзья? — мужчина выглянул из-за плеча Иры и широко нам улыбнулся, — Ну что вы встали, ребята? Проходите, проходите! Разувайтесь только, Людмила вчера полы мыла.

Я посмотрел на Макса, Макс посмотрел на меня. Потом мы оба посмотрели на Иру, которая уже скрылась где-то в глубине квартиры.

— Не нравится мне это, — тихо пробормотал оборотень.

— Мне тоже, — согласился я.

Но оставлять капитана одну было нельзя.

Квартира была самой обыкновенной — из тех, в которых я в детстве бывал в гостях у пары одноклассников, и которым втайне завидовал. Узкая прихожая с вешалкой и зеркалом в деревянной раме, ковёр на стене в комнате — красный, с узорами, как полагается. Сервант с хрусталём, пузатый телевизор на тумбочке. На подоконнике — герань в горшках, на стенах — фотографии в рамках.

И запах — тёплый, домашний, сладкий запах блинов, который тянулся с кухни!

На вешалке в прихожей, рядом с курткой и пальто, висели три одинаковых шарфа — красных, вязаных, с кистями на концах.

— Это наши, — перехватив мой взгляд, весело сказал мужчина, — Людмила вязала!

Мы прошли на кухню — маленькую, тесную, с клеёнкой в клеточку на столе и белыми занавесками на окне. За плитой стояла женщина — невысокая, стройная, с собранными в пучок тёмными волосами и в фартуке поверх домашнего платья. Перед ней на тарелке громоздилась стопка блинов. На столе уже стояли четыре чашки, сахарница, банка сгущёнки и вазочка с вареньем.

Четыре чашки — будто хозяева знали, сколько нас будет…

— Ируся! — женщина повернулась, увидела капитана и всплеснула руками, — Ну наконец-то! А мы тебя заждались совсем! Где ж ты так долго пропадала?

— Я… — начала Ира и не договорила.

— Садись, садись, — женщина обняла её за плечи и усадила на табурет у окна, — Голодная небось, с самой школы ничего не ела. Руки-то помыла?

«С самой школы?»

Я посмотрел на Иру — взрослую, тридцатилетнюю, в боевой разгрузке, с повязкой на глазу. А эта женщина говорила с ней, как с девчонкой лет двенадцати.

И отец туда же:

— Ну что, дочь, как в школе? Опять с этой своей Кривцовой поругались?

Ира смотрела на него и молчала — а я вдруг понял, что меня бьёт мелкая дрожь.

Это было неправильно. Всё было неправильно! Эти люди, эта квартира, этот запах блинов… Всё было настолько живым, настолько настоящим, что кожа покрывалась мурашками.

Потому что ничто из этого не могло быть настоящим!

Я снова нырнул в концентрацию — кухня стала прозрачной, и снова — ни одной аномальной нити! Мужчина и женщина, которые выглядели как совершенно обычные люди и в концентрации тоже оставались совершенно обычными!

Как будто они и правда были живыми.

Я выдохнул и вышел из концентрации — голова начала побаливать.

На холодильнике под магнитиками висели какие-то бумажки, рецепт, детский рисунок — кривой домик и три человечка с красными шарфами на шеях. А за стеной в комнате бубнил телевизор:

«…Государственная Дума приняла в первом чтении законопроект об обязательной регистрации лиц, обладающих аномальными способностями. По мнению авторов законопроекта…»

— Регистрация им, — фыркнул отец, усаживаясь за стол напротив Иры, — Скоро на всех нас бирки навесят, как на скотину!

Он подмигнул Ире и подвинул к ней тарелку с блинами.

— Но это ничего! Скоро мы опять соберёмся, кстати — у дяди Серёжи на даче, как в прошлый раз. Ребята спрашивали, придёшь ли. Скучают по тебе!

— Па… — Ира сглотнула, — Пап, я…

Мать подошла сзади, наклонилась над дочерью и мягко, заботливо коснулась пальцами её лица. Рядом с повязкой.

— А глазик-то как? — ласково спросила она, — Не болит больше?

Повязка на лице Иры вспыхнула багровым. Такого цвета я у неё не видел никогда.

Ира отдёрнулась от материнской руки — совсем чуть-чуть, на пару сантиметров. Но этого хватило, чтобы я понял: что-то в этом вопросе было по-настоящему страшным.

А потом взгляд капитана упал на стол — там лежал конверт. Запечатнный белый почтовый конверт, без адреса, без имени — только в том месте, где обычно клеят марку, стоял красный отпечаток человеческой ладони, маленький и аккуратный.

Ира смотрела на этот конверт — и я видел, как кровь медленно отливает от её лица.

— Ир? — негромко позвал Макс. Он стоял в дверях кухни, ссутулившись, чтобы не упираться головой в косяк, и смотрел на всё это с таким выражением, будто готов в любую секунду перекинуться, — Ира, ты как?

— Нормально, — сказала Ира.

Она медленно подвинула к себе тарелку, взяла блин, и повернулась к нам:

— Идите. Я… посижу немного.

— Чего? — Настя вытаращила глаза.

— Ира, это плохая идея, — Макс шагнул к ней через кухню и положил тяжёлую ладонь ей на плечо, — Сама же говорила — держимся вместе. Мы не знаем, что это за хрень, связи нет, приборы молчат. Разделяться сейчас — вообще последнее, что нам нужно!

Услышав это, «отец» Иры впервые посмотрел на нас по-настоящему.

До этого он улыбался, шутил, называл нас «ребятами» — а сейчас просто поднял голову и перевёл взгляд на руку Макса на плече дочери. Его глаза блеснули, и по комнате прокатился холод — не физический, а… Ментальный, что-ли?

Лампочка под потолком налилась красным — всего на мгновение — а потом снова загорелась обычным жёлтым.

«Мать» Иры продолжала спокойно переворачивать блины на сковородке, будто ничего не случилось.

Оборотень медленно убрал руку с плеча капитана.

— Всё в порядке, Макс, — Ира спокойно посмотрела на всех нас, — Я знаю, что делаю. Это просто… Первое впечатление. Я попробую разобраться, что здесь происходит. Тут мне проще будет понять.

Она перевела взгляд на меня.

— А вы осмотрите пару ближайших этажей. Может, найдёте какие-то зацепки по нексусу. Рублёв, держи глаза открытыми. Если тут что-то есть — ты единственный, кто это может увидеть.

— Да хрен там! — Макс упрямо мотнул головой, — Ира, я тебя тут одну не оставлю. Не в этом…

Договорить он не успел.

Мать Иры, всё так же стоя к нам спиной у плиты, перевернула очередной блин — и в тот же миг воздух на кухне сгустился и буквально вытолкнул нас. Настя взвизгнула, я почувствовал, как ноги отрываются от пола, как меня разворачивает спиной вперёд и несёт через коридор. Мимо промелькнули герань на подоконнике, ковёр на стене, вешалка с тремя красными шарфами…

Макс зарычал, попытался зацепиться с хрустом вылезшими из пальцев звериными когтями за дверной косяк — но он лишь затрещал, дерево брызнуло щепками, и удержаться оборотень не смог.

Нас вышвырнуло в