Василий Клюкин - Коллектив Майнд

В ту эпоху мотоциклетныхклубов было полно. Чемпионат брутальных названий: «Цыганское жулье», «Неприкаянныечерти», «Охреневшие гуси», «Цинковые очки». Все это были мужики с татуировками,затянутые в кожу, они глушили пиво и гоняли по хайвеям. Но среди них выделяласьодна банда – «Ангелы ада», вот они нагоняли дикого страха на все добропорядочноеобщество. Про них ходили слухи, что они измазывают свою одежду дерьмом, чтоб быладубовее, и насилуют всех женщин, попадающихся им на пути. Газеты то и дело неслипро них чушь в стиле: «кажется, один байкер из, предположительно, «Ангелов ада»,возможно, изнасиловал, якобы, официантку». Ну, вы понимаете, как низкосортные журналистыумеют нагнать страху и туману одновременно. Девки визжали и ждали, когда же к нимзаедут «Ангелы» и начнут насиловать.

Томпсону сталоинтересно, что это за страшилка такая всенародная? У него был друг, бывший «Ангел»,какой-то корреспондент, коллега, короче. Томпсон через него получил вход на байкерскиетусовки. Бесполезно было говорить «Ангелам», мол, здрасте, я журналист, хочу написатьпро вас. Но Томпсон чистюлей не был, он был человеком, нарушающим общепринятые правила.Взяв у издателя аванс за будущую книгу, Томпсон купил байк и целый год колесил с«Ангелами», фиксируя их жизнь. Вместе со стаей он мотался по городам, рвал по трассам,общался за жизнь, курил траву, валялся на газонах, выслушивал от копов тираду просвои права и попадал в кутузку, бывал бит вместе с байкерами, хоронил вместе с ними«авторитетов». Короче, нырнул в проблему с головой. А когда вынырнул, издал своюкнигу. Эта книга стала сенсацией. Он же не просто рассказал, сколько байкер пивавыпивает в день, он копнул глубоко и вырыл причины конфронтации байкеров и американскогообщества – он так понял, что все дело в послевоенной поре.

Кстати, эти черти,«Ангелы», совсем свихнулись от популярности, стали читать о себе новости в газетахза утренним пивом, и научились сдирать деньги за интервью, за съемки. Поэтому потом,когда узнали про книгу, потребовали поделиться гонораром и избили Томпсона до полусмерти.Но ему не привыкать. Это был не первый и не последний скандал в его жизни. Скандал- двигатель прессы. Так он и жил, – закончил Байки свою не последнюю в этот вечеристорию. – В его честь даже термин появился – «гонзо-журналистика», крутой был мужик.Легенда!

– Он еще написалкнигу «Страх и отвращение в Лас Вегасе». Я ее читала, – с улыбкой добавила Мишель.Ты не один здесь знаешь Хантера Стоктона Томпсона.

– Если тебе наскучитэтот болван Айзек, я всегда в твоем распоряжении, – после небольшой паузы с уважениемдобавил Байки. – Ты самая невъебенно крутая!

– Можно было быи без мата, но от тебя, Байки, это звучит не грубо, – Мишель, смеясь, ему кокетливоподмигнула.

– Не дам! – очнулсяАйзек, еще крепче прижав к себе Мишель.

Во сколько разошлись,Айзек не запомнил, водитель Мишель сначала отвез ее домой, а потом вернулся, забравего, Питера и Байки на виллу.

Утро вместо запланированныхшести наступило в двенадцать. Айзек трижды ночью бегал на кухню попить. Жажда быладикая. Выпив за ночь литр воды минимум, он все равно проснулся не до конца протрезвевшийи немного опухший. Разбудил Байки и Волански, сварив всем по большой чашке кофе,и пожарил огромную яичницу.

После завтракаголова еще гудела, хотелось отлежаться дома, но, к сожалению, пора было выезжатьв сторону Италии.

Питер предложилперенести выезд на день. Айзек был за. Утром, он обнаружил в своем телефоне ночноесообщение от Мишель, без слов, но зато с тремя поцелуйчиками и сердечком. Хотелосьее еще раз увидеть, исправить вчерашнюю ошибку. Встретиться вдвоем, без друзей.Но железный Байки, по которому вообще было незаметно, что он вчера прилично бухал,отмел эту идею, добавив, что не стоит расслабляться, он в норме и готов сесть заруль. Не первая пьянка и не последняя. Айзеку очень хотелось остаться, но аргументоввозражать не было, тем более он понимал: ему не хотелось уезжать только из-за Мишель.Он вяло попытался спорить, пояснив другу, что получил очень обнадеживающее сообщение.

– Тем более, едем!Мишель от тебя никуда не денется. Как эксперт по женским сердцам скажу тебе так:Мишель избалованна мужским вниманием. Ей особенно будет интересен такой небанальныйтипчик как ты. Приглянулся таким, какой ты есть. Им и оставайся. Те, кто пляшутпод ее дудку, ее наверняка не цепляют.

– И все же…

– И все же, едем,- прервал его Байки. Доверься мне, ты про нее здраво думать все равно не можешь.Садись в машину и поехали!

Через пять минутони стартовали. Только проезжая мимо госпиталя Айзек вспомнил про Викки. Ему сталостыдно. И за то, что забыл ее навестить, и за то, что из-за Мишель, она вовсе вылетелаиз его головы. Второе его расстраивало меньше. Может Мишель и вправду поможет забытьвспыхнувшие к Викки чувства?

Погода была солнечная,уже вовсю жарило. Байки рулил, а Айзек пытался подремать рядом, попросив не включатьмузыку. Попытка уснуть до выезда на автостраду на петляющих Монакских улицах, дажев тишине оказалась бессмысленной. В конце концов машина поднялась на самый верх,где местная дорога сливалась с автострадой. Байки себя чувствовал прекрасно, а выпивтаблетку от головной боли, и Айзек начинал приходить в себя. Ехать в тишине ужесмысла не было, да и странно не разговаривать, когда перед тобой дорога, началонового путешествия. Оба друга были полны противоречивых чувств, гамма которых начиналасьпредвкушением приключений и успешной охоты и заканчивалась некоторой неопределенностьюи боязнью потерпеть неудачу.

Хайвэй быстропривел к Ментону.

– Вот и город-лимон,- сказал Байки и сглотнул. – Последний французский город. Дальше Италия.

Сразу за ним проходилаграница Франции и Италии. Друзья в последний раз отдали дань французским дорогамв натуральном смысле слова и пересекли туннель, разделяющий страны. Впереди виднелисьэлектронные табло, оповещающие о въезде на платную, теперь уже итальянскую, автомагистраль.

Вентимилья – первыйитальянский город на их пути. Как и все небогатые жители приграничной территорииФранции, Айзек часто ездил на их большой местный рынок. Современные невысокие домикикурортного городка скромно молчали о том, что его окрестности знавали древнеримскихконсулов и императоров. Когда-то в здешнем римском амфитеатре, от которого сохранилисьлишь развалины, богатую публику развлекали покорные рабы.

Айзек подумал,а ведь теперь складывается очень похоже. Сейчас веджи – это рабы, только не физическиеих свойства, а умственные. Их ОЭ продана тем, кто не нуждается в деньгах и не сдаетсвою фантазию. Из истории Айзек знал, что Римская империя пала не за один день,она сначала распалась на две части – Западную и Восточную. Восточной части, другоеназвание которой – Византия, было суждено расцвести. Не потому ли, что рабов тамперестали рассматривать как вещь, начав признавать их личность? Пока Айзек был поглощенсвоими древнеримскими мыслями, обдумывая идею освобождения мира от современногорабства, они уже подъезжали к Сан-Ремо.