Сергей Куприянов - Темные ветры империи

Я медленно сдал назад, въехав под самую пушку танка. Они все еще ничего не поняли. Сейчас объясню. Потянул ручник на себя и нажал педаль тормоза, после чего дал газку. Первая скорость, вторая — двигатель утробно заревел. Я чуть прибавил оборотов и резко, одновременно убрал оба тормоза. И теперь втопил педаль газа в самый пол. Сердце моего мустанга хищно взревело, и он рванул с места, отбрасывая за себя землю и мелкие камни. Третья скорость — тахометр зашкалило.

Сколько в том рве? Метра четыре? Пять? Будь у меня разбег побольше, я бы даже не беспокоился. А так…

Машина у меня изрядно перегружена, и весь груз, естественно, сзади. Во время полета я почувствовал, как меня начинает понемногу заваливать на спину. Ну?

Я приземлился на задние колеса, но инерция не дала мне опрокинуться. Убедившись, что я по ту сторону, сделал резкий разворот с одновременным торможением, отчего чуть не оказался во рву, где все еще горело. Зато мне стали хорошо видны распахнутые ворота, в которых стоял Илья и еще кто-то. Некоторое время мы смотрели друг на друга. Ну что? А потом я дал команду на самоликвидацию самолета-разведчика.

Дымный завиток, словно выдох курильщика, дернулся в мою сторону. Одновременно с ним до меня донесся звук взрыва. Не скажу, чтобы очень уж сильного.

Будем считать, квиты. Надо думать, Коммунист не замедлит воспользоваться ситуацией. Ну да это уже ваши дела. Внутренние.

Я сдал назад и поехал в обход частокола. Не без злорадства я увидел, что в том месте, где на него попал напалм, все еще горит огонь. Ну эту штуку просто так не потушить. От воды эта дрянь только разгорается. Были бы вы людьми, я б подсказал. А так разбирайтесь сами.

Ров все еще горел. Полагаю, пока его никто не станет тушить. Да и, возможно, особо нечем. За все время я видел тут всего два колодца, и у них стояли люди. Пусть не толпа, но по два или три человека точно. Для колодцев это много.

Из-за частокола что-то кричали, возможно, даже мне, но я даже не посмотрел в ту сторону. Все, мы уже попрощались. В каком-то смысле, ясное дело, жаль. Это если объективно и исходя из сути моего задания. По-человечески я все еще был зол. Очень зол. Ведь я же был готов выстрелами вынести их хлипкие ворота! И вынес бы.

Куда теперь? Особенно учитывая, что вскоре надо будет думать о ночлеге. А еще не худо бы умыться, а лучше вымыться целиком. Я прямо чувствовал запах гари, исходящий от меня, хотя даже окно открыл. Но сначала нужно убраться долой с глаз подданных императора Сани. И я поехал на запад. Вслед за траками.

Я уже неоднократно намекал про то, что на территорию я приехал не один. Полагаю, пришло время рассказать. Двое нас было. Я и Коля. Двадцать семь лет, советник юстиции, отличные физические данные, несколько успешно проведенных дел в области природоохраны, холост и вообще большой симпатяга и умница. Лично мне он, считай, сразу понравился. Наши прокурорские девки от него просто млели, но он их как-то сторонился. Потом, то есть уже здесь, я у него спросил про это. Дескать, какого черта?

Правильный, в общем, парень оказался. На работе и по месту жительства с ихним полом — ни-ни. Зарекся. Нормальный, скажу я, подход. Я на работе тоже сторонюсь. Как говорится — не шути, где живешь. И работаешь, конечно.

Но сначала, казалось, к нашему делу это не относится. То есть, может, и относится каким-то боком, но не сильно.

В дело нас вводили спринтерскими темпами, то есть бегом. Кстати, мне его никто не навязывал. Когда генеральный поставил передо мной задачу, то предложил выбирать второго номера самому. Без подсказок и всего с одним намеком — может быть опасно. Сам я человек холостой (хотя пора б уже и задуматься по этому поводу), потому, возможно, в опасные дела считаю разумнее брать тех, у кого семеро по лавкам не плачут. То есть холостых. Да и успел я к Егорову присмотреться, даже вместе поработали немного. Дополнительно навел справки, переговорил кое с кем — все нормально. Нет, действительно классный мужик. За дело как за родную мать — грудью встанет. И вставал. И не сказать, что фанатик. Просто добросовестный человек, ответственный такой трудяга. Люблю таких.

Так что готовились мы вместе. В нашем деле, особенно на выезде, очень важно чувство локтя. Как ни крути, а мы орган карающий — прокуратура. Особенно природоохранная. Это в уголовке надзорная функция важнейшая, у нас же меч и микроскоп в работе одновременно. То есть, конечно, сначала микроскоп или, если угодно, лупа Шерлока нашего Холмса, а уж потом все остальное, только дело не столько в последовательности применения инструментов, сколько в их наличии.

Я, как старший, для начала хорошенько погонял кандидата. Если кто думает, что по полосе препятствий или по стрельбищу, тот крупно и принципиально ошибается. Над нами, прокурорскими, в первую очередь сидит один бог — Закон. И принципы его исполнения, потому что мы исполнители. Все остальное уже потом.

Я привык строить отношения с людьми, теми, с которыми работаю, как партнерские. То есть почти равные. Это сидючи в кабинете хорошо приказывать. Не исполнил один, наклонишь другого. В поле же ситуация иная. Там без взаимопонимания и выручки, а главное, доверия многого не добьешься.

Помню, была такая ситуация у меня. Молод еще был, многое не понимал. Навалились мы на один концерн. Какой — не скажу. Только не у нас дело было, не в России. От нас двое. Я и Палыч. Жаль, умер в том году от цирроза печени. В помощь нам англичанку одну дали. Палыч старший, я при нем, вроде «подай-принеси», на самом деле опыта набирался, англичанка как бы сама по себе, но в дела суется.

По ходу расследования вышло так, что надо нам на разработки их наведаться. Например, на шахту, не суть. Артем Палыч, ясное дело, в штаб-квартире крутит, а нам дорога как раз туда, на самую что ни на есть «землю», как любят выражаться оперативники. Как раз тогда впервые прокурорам оружие выдали. Даже не просто выдали, а обязали к ношению. Я-то молодой еще, горячий, да только после учебки, так что ствол на пояс и — готов герой. Эта же подруга — суровая такая! — губы поджала и оружие в сумочку. Дамскую. Нормально? За плечами рюкзак, на локте сумочка с парфюмом и пистолетом. Тогда я еще смущался иностранных женщин с прокурорскими званиями и замечания, ясное дело, сделать не посмел. Попробовала бы она у меня сейчас такой фортель выбросить! Как миленькая нацепила б портупею и даже спала бы в ней, и наплевать, старше она меня по званию и должности или нет. Потому что это не чья-то блажь или очередная дурацкая инструкция, а жизненная необходимость, и не только для нее, но и для ее напарника, в роли которого тогда выступал ваш покорный слуга.