Эрин Боуман - Замерзший (ЛП)

Он смотрит на меня исподлобья.

- Я, конечно, знаю, об этом. Как и любой Жнец.

- Я не Жнец. Моя команда не имеет никакого отношения к Ордену.

Он поднимает голову и смотрит на меня с налитыми кровью глазами. У меня отвратительное предчувствие, что он решает, как избавиться от меня, когда наша встреча подойдет к концу. Он не верит ни единому моему слову.

- Ты сказал, что тебе нужны ответы, у меня они есть, - отчаянно говорю я. - Я расскажу правду, с какой целью моя команда находится здесь, но только после того, как увижу Бри, убедившись, что с ней все в порядке.

Он соглашается на это, и, в конце концов, кивает мне, чтобы я продолжал. Я начинаю открывать правду, которую однажды открыли мне.

- Это место, ваш дом - он часть проекта. Проекта «Лайкос».

И я рассказываю ему все.

Я объясняю, как Франк создал пять подопытных групп в ЭмИсте. Как он поставил общества этих групп в различные условия жизни, чтобы создать свою собственную марку солдат. Как он с помощью церемонии Похищения забирал мальчиков в возрасте восемнадцать лет, а в случае Солтвотера - иногда и девушек в возрасте шестнадцати лет. Я рассказал ему о Копиях, о плане Франка создавать Колонов похищенных людей для его постоянной борьбы с ЭмВестом, и о его конечной цели - безграничном числе клонов, расходной армии солдат, которую, я боюсь, он, наконец, достиг. Я заканчиваю рассказ как Повстанцы заметили Группу А на экранах в диспетчерской Франка и решили с этим разобраться.

- Мы хотим помочь вам взять здесь власть в свои руки. Затем мы могли бы войти в контакт с нашими людьми на востоке, и сражаться с Франком с двух сторон. Вы можете помочь нам. Или вы могли бы оставить все это, перелезть через Стену, и начать жизнь где-то еще. Все, что захочет твой народ. Дело в том, что вы не должны так больше жить. Повстанцы готовы помочь вам.

- Тот, кто пе’елезет че’ез Стену, тот ум’ет, - твердо произносит Титус.

- Я только что сказал тебе: Франк даже не знает, что вы здесь. Он думает, что всех убили. Ничего не случится, если вы перелезете.

- Ложь! Все мы помним ‘ассказы наших бабушек и дедушек о Жнецах, одетых в че'ное, единственной целью кото’ых было сеять сме’ть. Сме’ть всем пе’елезающим че’ез Стену.

- О, действительно? Когда в последний раз кто-то пытался пересечь Стену?

- Никто не лазил последние десятилетия, и никто в ближайшее в’емя не полезет. Мы выходим только по ночам, темнота - это безопасность, день - опасность. Ничего хо'ошего там нет.

- Нет, там есть много чего. Там тоже плохо, но я предлагаю тебе помощь. Сотни, тысячи нас на вашей стороне. Мы хотим сделать это правильно. Мы хотим свергнуть Франка так, чтобы никто больше не боялся его, включая твой народ.

Он крутит своим кинжалом по столу, вырезая ударами крошечные дерна.

- Жнец, это зак’ученная ложь то, что ты гово’ишь. Думаешь, я попадусь на нее, потому что она такая наве'нутая?

- Я говорю тебе правду!

- Похищения, о кото'ых ты упоминал, в чем состоит смысл этого п’едполагаемого п’оекта - у нас они не п’оисходили. Их никогда здесь не было. Твоя исто’ия полна п’отиво’ечий и я не куплюсь на нее.

- Конечно, они здесь не происходили! Франк считал твоих людей нестабильными. Он не хотел использовать их в качестве основы для Копий. Он считал вас настолько дикими, что просто пришел и убил всех наземных, чтобы положить конец его собственному беспорядку. И теперь, даже если он действительно захотел бы Похитить твоих людей, он не смог бы, потому что он не знает о твоем существовании. Вы прячетесь здесь в течение многих лет, боясь показать свои лица.

Титус ударяет ладонями по столу.

- Ты не был свидетелем сме’тоубийства. Ты не слышал к’ики и мольбы о пощаде, когда Жнецы убивали наших людей.

- Ты тоже! Это произошло много лет назад.

- Я не должен жить, забывая об этом! - закричал он. - Мы никогда не забывали об опасностях, кото’ые находятся наве’ху и я не пойду на’ужу с тобой. Я ничем не помогу вам.

- Я хочу поговорить с ответственным лицом.

Он улыбается.

- Ты смот’ишь на него.

- Здесь нет никого старше?

- Да много, но не так уж много пользы от людей, кото’ые не могут долго охотиться или уби’аться, или создавать новую жизнь. У ста’иков нет никакой власти в Бу’ге.

- В Бурге?

- Не надо п’итво’яться, что ты не знаешь, где ты находишься, Жнец.

Итак, у Группы А наконец-то появилось название.

- И сколько вас здесь? В общей сложности?

- Я не дам моим в'агам больше инфо’мации, - сказал он, вставая.

- У нас один и тот же враг! Как долго я должен повторять это?

Но он уже не слушал.

- Б’уно! Каз!

Бруно снова вошел в комнату. При свечах я смог его рассмотреть. У него была пятнистая борода и глаза-бусинки, и он, скорее всего, не старше Сэмми. Второй человек выглядит с ним одного возраста, одетый в шерстяной свитер с кожаными заплатками на локтях и плечах.

- Отведите его в каме’у, - говорит Титус. - Дайте ему пять, а затем б’осьте его об’атно к остальным.

- Стойте! - ору я. - Вы должны послушать меня. Вы должны...

Но Бруно и Каз уже тащат меня из комнаты. Я теряюсь по дороге, не зная, куда мы идем, потому что я усердно пытаюсь вырваться. Мы делаем резкий поворот и останавливаемся перед сплошной, зловещей дверью. Один из них открывает ее, а другой развязывает руки. Затем меня пихают внутрь, и запирают в темноте. На полу стоит одинокая свеча. Через минуту мои глаза привыкают к темноте, и когда это происходит, я понимаю, что Титус сдержал слово хотя бы в одном.

Он позволил мне увидеть Бри.

Она лежит лицом вниз на жестком полу, головой упираясь в предплечье. Небольшая миска воды, практически пустая, стоит рядом.

Я ползу в сторону Бри, положив голову рядом с ее лицом. Теплый выдох бьет меня по щеке.

Я переворачиваю ее и сжимаю. Я не думаю, что видел ее в худшем состоянии. Ее губа разбита в двух местах, и ее нос, как и у Сэмми, гораздо больше, чем должен быть. Из раны на лбу, оставленной металлической цепью Титуса, льется кровь, пуская ручеек в ее волосы. Над ее левым глазом ужаснейший рубец. Его надо зашивать. Ужасно.

- Бри? - я легонько трясу ее за плечи.

Она стонет, заставляя свои глаза открыться. Они расширяются, когда она видит меня, и мое имя пронизано болью, когда оно срывается с ее губ.

Я отрываю кусок ткани от своей рубашки и смачиваю его в воде из миски. Таким образом я могу попытаться очистить кровь с ее лица.

- Я убью его за это. Он считает, что это что-то доказывает - избить того, кто попал в твои руки.

- Не трать... свою энергию, - говорит она между резкими вдохами.