Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Но приоритет, конечно же, на космической отрасли — там сверхчистые полупроводники важнее, так как они ускорят все процессы, ведущие к строительству орбитальной станции «Мир-2».
— Всё это так дорого… — пробурчал недовольный Владимир. — Мы могли бы пустить всю эту прорву средств на социальную сферу, на товары народного потребления, чтобы дать нашему населению настоящее благоденствие…
— Но мы не можем, — сказал на это Штерн. — Что толку от десятка лет благоденствия, если, в конце концов, всё это рухнет?
Жириновский и был бы рад бросить оборонку и начать перевод всей экономики на мирные рельсы, но это была бы самая глупая ошибка в истории Советского Союза — это навсегда цементирует технологическое и ускорит экономическое отставание.
Запад всё ещё генерирует 78 % мирового ВВП, а СССР — 14,8 %, по состоянию на конец 1993 года. Это значит, что на весь остальной мир приходится 7,2 % мирового ВВП.
СССР, конечно, вторая экономика мира, после США, но нельзя рассматривать США отдельно от остальных западных стран. Можно с уверенностью сказать, что сейчас идёт борьба 14,8 % мирового ВВП против 78 % мирового ВВП.
КНР, благодаря беспрецедентно мощным инвестициям, отъедает себе долю — у него уже 2,9 % от мирового ВВП, с тенденцией к увеличению. Жириновский не может сказать, что это хорошо — это, однозначно, плохо.
Но если вычесть КНР, которая станет проблемой через десятилетие-полтора, то на остальной мир приходится 4,3 % ВВП, за которые вяло борются СССР и Запад.
— Никакого толка, — согласился Владимир. — Поэтому мы будем тратить все эти средства и ресурсы, ради общественной безопасности.
В конце концов, никогда ещё СССР не тратил так много на социальное обеспечение — предыдущий уровень трат на здравоохранение, социальное обеспечение и мирное строительство давно и надёжно преодолён.
Советские граждане потому и поддерживают Жириновского, что только при нём началось беспрецедентно агрессивное жилищное строительство, преследующее, конечно же, корыстные цели, но дающее благородные плоды.
Дошло до того, что строительная отрасль оттягивает на себя ощутимую часть рабочих рук, потому что зарплаты там очень хорошие, а профессия рабочего стала ещё более почётной, так как усиливается эффект государственной пропаганды, стимулирующей перераспределение рабочих рук.
По состоянию на конец 1990 года в СССР было всего 4,57 миллиардов квадратных метров жилья в пользовании, а по состоянию на начало 1994 года — 5,30 миллиарда квадратных метров.
И остановить это нельзя, даже если очень захочется — маховик государственной машины набрал обороты и остановка обойдётся слишком дорого.
Владимир приказал прекратить использовать масштабы советского жилищного строительства в качестве инструмента пропаганды — об этом уже перестали кричать из каждого утюга.
Резон простой: советские граждане об этом и так всё знают, поэтому их не удивить, а иностранные граждане в это не верят, потому что иностранная пропаганда утверждает, что в СССР до сих пор живут в шалашах и едят крыс.
— Ох, ты бы только знал, Виктор Петрович, как же я жду следующего запуска «Бурана»… — произнёс Жириновский.
— Даже больше, чем вручения Нобелевской премии мира? — с усмешкой поинтересовался Штерн.
— Да я этого вообще не жду! — ответил Владимир, пренебрежительно отмахнувшись. — Вряд ли дадут — я же диктатор и тиран!
Шанс, конечно же, есть, потому что Нобелевская премия ещё не так аффилирована с США, а «западный мир» ещё не настолько монолитен, но Жириновский не сильно надеется.
— Кстати о диктаторстве и тирании, — произнёс Штерн. — Ты уже думаешь о предвыборной кампании?
— Ещё не думаю, — ответил Владимир. — Время есть.
Его президентский срок подходит к концу в конце 1995 года.
Избраться на второй срок ему не мешает никто, Конституция СССР позволяет подобное, но он ещё не уверен, что ему это нужно.
— Но не будем об этом, — попросил он. — У нас имеются более актуальные задачи — нам нужно сделать так, чтобы эксперимент на «Буране» прошёл успешно…
*Королевство Норвегия, город Осло, городская ратуша, 10 декабря 1994 года*
— Я приношу свои извинения за то, что вы увидели по дороге сюда… — произнёс король Харальд V.
«Они думают, что я был удивлён?» — озадаченно подумал Жириновский. — «Но я был вообще не удивлён».
Как только он прибыл в Норвегию, вместе с семьёй, их встретила масса протестующих, специально приехавших, чтобы оскорбить его.
КГБ уже заранее знал, кто купил билеты в Осло — разного рода правозащитники, антикоммунисты, много прибалтийских активистов, истово ненавидящих персонально Жириновского, а также некоторое количество граждан практически бывшей ЮАР.
Все эти люди, как только увидели президентский кортеж, начали неразборчиво вопить и размахивать транспарантами, содержащими надписи: «Премия мира — убийце демократии!», «Нет убийству африканцев!», «Свободу Украине!», «Свободу Беларуси!», «Свободу России!», «Руки прочь от ЮАР!» и так далее.
Естественно, всё на английском языке, а не на русском — это логично, ведь западный зритель не поймёт…
— Ничего страшного, Ваше Величество, — снисходительным тоном ответил Владимир.
Король уже вручил ему медаль, диплом и, самое главное, чек на сумму 1 миллион долларов с копейками, в кронах.
Теперь осталось только прочитать речь, которая у Жириновского уже подготовлена.
Владимир встал за кафедру и окинул пристальным и твёрдым взглядом весь зал.
За столом в первом ряду сидит его семья — жена и сын, а за столом по соседству с ними сидят маршал Язов, министр Бессмертных, а также генералы Орлов и Рохлин.
— Уважаемые члены Нобелевского комитета, Ваше Величество, дамы и господа, — заговорил Жириновский. — Меня называют агрессором за то, что я вывел советские войска из бывших социалистических стран Восточной Европы, меня называют разжигателем войны за то, что я построил новую архитектуру коллективной безопасности в Европе, меня называют грабителем за то, что я выстраиваю честные партнёрские взаимоотношения с союзными странами. А сегодня меня называют миротворцем за то, что я сделал то, что должен был. И это удивительно!
Начало его речи вызвало нешуточное удивление почти у всех слушателей. Наверняка, большинство ожидало, что он использует положенные ему 35 минут на пропаганду, но он умнее, чем они думают. Вместо этого он хочет рассказать всем, кто будет смотреть его выступление, о реальной политике.
— Я заявляю вам, что мир — это не отсутствие войны! — продолжил он свою речь. — Мир — это состояние, когда война невыгодна. Я руководствовался именно этим, когда планировал миротворческую операцию в Югославии. Пока все испуганно