Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Стоящая сейчас на вооружении П-800 «Оникс» уже давно не удовлетворяет запросов флота, в основном, по максимальной дистанции. В связи с этим обстоятельством, разрабатывается модификация «Оникс-М», с более совершенной электронной частью, а также максимальной дальностью в 500 километров. То есть, на 200 километров дальности превосходящую свою предшественницу.
Но десятилетий на вооружении у «Оникса-М» точно не будет, так как у ВМФ США появился комплекс средств, увеличивающий шанс перехвата сверхзвуковых ПКР до 65 %, что неприемлемо.
На флоте тоже нужны гиперзвуковые ракеты, но сухопутные варианты не годятся, потому что речь идёт о высокомобильных целях, что усложняет задачу наведения. Это гарантирует, что разработка гиперзвуковых противокорабельных ракет будет идти очень долго и болезненно, обязательно, с периодическим столкновением с технологическими барьерами.
Поэтому-то Жириновский и хочет получить лучшую версию «Оникса» как можно быстрее, чтобы появилась временная «заглушка» — в обычной версии уверенности больше нет…
Только вот загруженность НПО машиностроения уже давно достигла 100 %, а если сравнивать с 1989 годом, то перевалила за 250 %. Такое стало возможным благодаря тому, что штат был планомерно увеличен в три раза, а занимаемая площадь в четыре раза, сразу под потенциальное увеличение мощности.
Подобное качественное и количественное расширение коснулось очень многих НИИ и НПО, занимающихся стратегически важными исследованиями.
Жириновский решил продолжить делать ставку не на «догнать и перегнать», а на устранении имеющихся уязвимостей с помощью асимметричных ответов.
Например, ракета Р-37 — это устранение уязвимости перед западными ДРЛОиУ, (1), а именно E-3 Sentry и E-2 Hawkeye, которые существенно понижают шансы советской авиации в прямом противостоянии.
Симметричным ответом было бы создание аналога ДРЛОиУ, но это значит начать участвовать в гонке с оппонентом, у которого есть существенная фора. А гиперзвуковая Р-37 — это асимметричный ответ из области ракетостроения, который не позволит НАТО полноценно воспользоваться своим преимуществом в ДРЛОиУ.
Аналогично, бронетехника НАТО полагается на эффективность систем управления огнём, что должно обеспечить превосходство в бою против советской бронетехники. Асимметричный ответ: 152-миллиметрового калибра орудия, делающие вражеские танки крайне уязвимыми на всех действительных дистанциях боя.
Также НАТО, в целом, полагается на сетецентрическую доктрину, на спутники, на цифровую связь между подразделениями и так далее. Асимметричный ответ: обезглавливающие удары высокоточными ракетами и спутники РЭБ «Парселена», способные временно возвращать уровень развития связи в начало 1910-х годов, то есть, к проводным телефонам.
— Ладно-ладно… — повторил Жириновский. — В следующем году нужно найти средства, чтобы дополнительно расширить НПО машиностроения. Мы сможем втиснуть это в бюджет?
— Вряд ли, — покачав головой, ответил Штерн. — Мы заходим в следующий год с очередным дефицитом бюджета, который будем закрывать очередными займами. Владимир Вольфович, мы реализуем одновременно десятки амбициозных проектов — ГКО близка к пределу пропускной способности.
На республиканском уровне то, что Жириновский стабильно наращивает внешний долг, не нравится никому, но всех чуть-чуть успокаивает то, что это не долговая спираль, а тщательно обдуманные займы, с чётким планом, как и за счёт чего они будут отдаваться.
— Значит, нам нужно сделать так, чтобы пропускная способность увеличилась, — сказал Владимир. — Виктор Петрович, у меня есть мечта: я хочу, чтобы в новое тысячелетие мы вошли полностью готовыми к любому внешнему вызову.
СССР готовится к возможной войне против НАТО, потому что очевидно — никого не устраивает то, что Советский Союз вновь начал демонстрировать экономический рост. Причём не ту приписочную ерунду, которую выдавали за экономический рост при Горбачёве, а реальный рост, с соответствующим увеличением объёмов экспорта.
— Мы делаем всё, что можем, — заверил Штерн. — Вычислительные мощности ГКО беспрецедентны по масштабу — никто в мире больше не обрабатывает такие объёмы информации, но мы близки к технологическому пределу. Нам нужен качественный скачок — он обещан учёными, но на это нужно время. Есть основания полагать, что в следующем году всё уже будет совершенно иначе. И мы надеемся, что проект «Чертополох» оправдает наши ожидания и ГКО достанется хоть что-то.
Проект «Чертополох» — это производство процессоров на техпроцессе 1 микрометр, но из сырья, которое будет получено на лаборатории в «Буране», который проведёт на орбите примерно неделю.
Космическая отрасль очень сильно рассчитывает на это, так как сверхчистый материал позволит производить мощные и стойкие процессоры, которые кратно увеличат надёжность и производительность аппаратуры.
Жириновскому объяснили, что есть такое явление, как «одиночные сбои» и «защёлкивания», вызванные тем, что по схеме бьёт тяжёлый ион, протон или высокоэнергетический электрон.
Если этот удар приходится по чувствительному узлу транзистора, то происходит изменение значения бита с 0 на 1 или наоборот, что приводит к ошибке — это «одиночный сбой».
Но бывает, что этот эффект идёт дальше и вызывает короткое замыкание, способное сжечь чип полностью, если вовремя не выключить питание — это называют «защёлкиванием».
Проблема полупроводников, выращенных на Земле в том, что в них много дислокаций, вакансий и микропримесей (2) — они работают, как ловушки или усилители заряда, сильно увеличивающих риск описанных сбоев.
Решение проблемы: полупроводники, выращенные на орбите, в условиях микрогравитации. В них на несколько порядков меньше дислокаций, вакансий и микропримесей, поэтому когда тяжёлая частица пролетает через чип, генерируется значительно меньше свободного заряда, поэтому с высокой степенью вероятности ничего не происходит.
Учёные, разжёвывавшие Владимиру суть явления, уверяют, что процессоры на сверхчистых полупроводниках, в условиях космоса, будут давать сбои в 10–20 раз реже, чем обычные. Точное значение будет зависеть от качества производства процессоров, но прирост надёжности будет очень большим.
Но это только стойкость к радиации, малозаметная на Земле, а есть ведь у сверхчистых полупроводников два очень важных показателя, один из которых вызывает стойкое неравнодушие у ГКО и КГБ: увеличение частоты процессоров на значение в пределах 25–40 %, а также тепловыделение процессоров обещает быть ниже на 15–25 %, при той же частоте.
Тепловыделение — это никого вне космической отрасли особо не волнует, потому что проблема решаемая, но вот прирост частоты волнует абсолютно всех.
В настоящий момент, вычислительную мощность ГКО и ГАУ КГБ наращивают экстенсивно, за счёт увеличения количества ЭВМ — другого выхода нет, так как производство суперкомпьютеров идёт медленно, сами они не такие уж и мощные, а масштаб задач непрерывно увеличивается, за счёт непрерывного роста цифровизации народного хозяйства.
Это создаёт сложности в виде растущей армии программистов, занятой написанием параллельного кода для тысяч машин, растущих расходов на электроэнергию, охлаждение и усложняющуюся инфраструктуру, а также увеличивающихся последствий от эпизодических сбоев, способных «уложить» целую группу ЭВМ.
Предполагается, что проблему можно решить