Анна Калинкина - Станция-призрак
жить в красивом доме на поверхности и каждый день видеть
солнце, то безо всякой любви была бы самым счастливым челове-
ком на свете. Валет ее переживаний не понял и расстроился, ре-
шив, что книжка — дрянь.
— Я-то думал, обложка красивая — значит, и книжка хоро-
шая, — оправдывался он и порывался идти бить морду торговцу,
который посоветовал такую ерунду. Крысе с трудом удалось его
убедить, что книжка замечательная и сам он замечательный, но
пестрый томик она с тех пор в руки вроде бы не брала. Нюта то-
же попыталась почитать, но почему-то ей быстро стало неинте-
ресно. Создавалось впечатление, что жившие наверху просто бе-
сились с жиру, не зная, чем убить избыток свободного времени.
Вот они и тратили его на всякую ерунду навроде бесконечных
выяснений отношений и глупых истерик. Она бы лучше почита-
ла о том, как люди научились строить такие дворцы и делать раз-
ные красивые вещи...
Кирилл на глазах превращался в брюзгу. Он вечно был недо-
волен, ему не нравился Валет, не нравились шумные анархисты.
Тем более, что один из них, Семен, стал оказывать внимание Ню-
те и даже подарил ей цветастый платочек, явно из награбленного.
Несмотря на то что этот человек с худым, нервным, обезображен-
ным шрамом на подбородке, но все еще красивым лицом чем-то
ее пугал, отталкивал, сам факт подарка был девушке приятен.
Это тоже не укрылось от внимания Кирилла. Он демонстративно
перестал общаться с Семеном, а оставшись с Нютой вдвоем, на-
чинал выговаривать ей, что она водится с кем попало, и всячески
высмеивать, как он выражался, «меченого».
Нюта тосковала. Бесшабашная анархистская вольница и нра-
вилась ей, и пугала. Твердо решив уходить, хотя бы и пешком,
она ждала только свадьбы Крыси. Порой, после очередной пор-
ции претензий со стороны Кирилла, она мрачно размышляла,
надолго ли ее хватит, и не лучше ли предоставить парня своей
судьбе? Останавливал ее даже не страх перед одиночеством, а
чувство неловкости: все-таки они вместе прошли через такие ис-
пытания, после которых трудно вот так повернуться к человеку
спиной. К тому же Кирилл был единственным человеком, пусть
не слишком надежным, на которого она хоть как-то могла поло-
житься. Впрочем, в последнее время она и в этом начинала со-
мневаться: парень, хотя и поддерживал ее в том, что от анархис-
тов надо уходить, на Беговую отнюдь не рвался. Он без конца
твердил, что даже если мать Нюты все еще жива, то о дочери она
давно и думать забыла, и куда правильнее будет выбросить ее из
головы, да и поселиться на какой-нибудь нормальной станции,
порядки которой придутся им по душе. Причем в этом «им» Ню-
те неизменно слышалось «мне», и дело заканчивалось новой ру-
ганью.
— Тебе, парень, в Полис надо, — смеялись анархисты, глядя на
тетрадку тушинца. — Будешь там свои записки писать да база-
рить с такими же высоколобыми. Или на Водный Стадион, там
редакция газеты нашей. Спроси, может, им кто требуется?
Но описывать анархистские будни Кириллу что-то не хоте-
лось. Он вообще считал себя человеком, далеким от политики.
А вот мысль о Полисе, который слыл научным и культурным
центром всего Метро, крепко запала ему в голову.
* * *
Свадьба Крыси стала поводом для очередной грандиозной гу-
лянки. Сначала Валет мечтал дождаться батьки, чтобы тот лично
их поженил, но Нестор все не возвращался, и решено было потом
отпраздновать с ним еще раз.
Анархисты, хоть и сокрушались, что их товарищ откалывается
от большинства, в целом Крысю одобряли.
— Ничего, она девка правильная! — слышалось то и дело. —
Ты, Валет, главное, воспитай из нее настоящую боевую подругу...
Худенькая темноволосая невеста в белом платье была очарова-
тельна. Вот только с обувью была беда: сидеть в своих огромных
черных туфлях она еще могла, а когда надо было встать, приходи-
лось влезать в тапочки. Но Крыся была счастлива и почти не об-
ращала внимания на подобные мелочи.
— Вот все и сбылось, только по-другому — улучив момент, ска-
зала ей Нюта. — И имя у тебя стало другим, и платье белое при-
годилось.
— А вдруг оно принесет мне несчастье? — спросила та, слегка
захмелев от выпитой браги и всего происходящего. — Сама зна-
ешь, оно ведь не для свадьбы шилось.
— Не бери в голову, — отмахнулась Нюта, хотя по спине про-
бежал непрошеный холодок.
— Ты свое тоже не выбрасывай, — попросила Крыся. — Может,
еще пригодится.
— Мое платье в крови, — машинально ответила Нюта. Крыся
как-то замялась и отвела глаза.
— Я не знаю, говорить тебе или нет. Мы теперь надолго расста-
емся, может, навсегда. Помнишь сталкера Макса? Я знаю, ты по-
мнишь. Так вот, на станции о его смерти странные слухи ходили...
— Что ж тут странного? — спросила Нюта с деланным безраз-
личием. — Ушел наверх и погиб. Наверху опасно.
— Кто-то говорил: это Игорь упросил Верховного послать
Макса исследовать Тушинский аэродром. Будто бы ему рассказа-
ли, что там еще много полезного осталось. Сам-то не пошел, не-
бось. Игорь знал, что ты к Максу неровно дышишь. Все знали...
разве от людей такие вещи скроешь? А одна девчонка мне гово-
рила, что Макс так прощался с ней, будто знал заранее, что не
вернется.
Нюта почувствовала неожиданную обиду: и на какую-то дев-
чонку, которую она, скорее всего, никогда больше не увидит —
«С ней прощался, не со мной!» — и на подругу, которая все знала
и молчала так долго. А вслух спросила:
— И почему тебе, посторонней, все рассказывали, а мне нет?
Хотя это именно меня в первую очередь касалось!
— Ну, может, Верховного боялись. И потом, ты, Нюточка,
только не обижайся, но ведь ты сама от себя людей отталкиваешь.
На Спартаке тебя считали гордой, надменной, черствой.
Нюта хмыкнула. Значит, сначала ее объявили изгоем и драз-
нили подкидышем, а потом удивлялись, чего это она такая нела-
сковая? Странные люди!
— Знаешь, — сказала она небрежно, — мне кажется, ты все же
дочитала эту яркую книжку, вот тебе и мерещится теперь всякая
ерунда. С чего бы Верховному из-за придури сыночка лишаться
одного из самых удачливых сталкеров? Да и Макс, если обо всем
знал и все равно пошел, каким-то дураком выглядит. Не похоже