Анна Калинкина - Станция-призрак
дальше укатить, в Полис. А когда понял, что Вождя увезти не по-
лучится, отцепил платформу с гробом, а сообщник его еще взрыв-
чатку швырнул вслед. Мол, не доставайся же ты никому. Вот тун-
нель и обрушился. До сих пор никто у нас не понимает, кому в
Полисе тело Вождя понадобилось? Разве что для каких экспери-
ментов. Мы ведь люди простые, нам власти не объясняют, отчего
да почему. Объявили провокацией со стороны несознательных
элементов, устроили недельный траур — и баста.
— Тоже мне, секрет! — фыркнул сидевший возле Нюты анар-
хист. — Это Толик Томский поезд угнал. Только он девушку свою
спасти хотел, а Вождь ваш что ему, что полисным был без надоб-
ности.
— А к чему ты про торговый центр-то заговорил? — поинтере-
совался другой. — В чем связь?
— Так связь самая прямая, — оживился перебежчик. — Когда
эти ваши бомбисты туннель взорвали, что-то там обвалилось, и
образовалась дыра прямо в тот комплекс. На первое время ее кое-
как досками заложили и часового рядом поставили, пока руки
дойдут окончательно заделать. Вот как-то раз, когда на часах у
дыры мой кореш Мишка стоял, сразу пятерых сопляков — четы-
рех пацанов и одну девчонку — на подвиги потянуло. Мишка как
раз то ли вздремнул, то ли еще что, в общем, они доски-то отодви-
нули и в комплекс ушли. Понятное дело, ни один не вернулся.
— А откуда стало известно, что они именно туда ушли?
— Дык одна девчонка матери записку оставила: идем в ком-
плекс, не волнуйся, скоро вернемся. Сознательная, вишь, была.
А оттуда еще не все вынесли, цацки какие-то оставались, конеч-
но, детям-то интересно. Они ж не думали, что за любопытство
жизнью своей заплатят. Разве в их возрасте об этом думаешь?
— Что, и искать их не пытались?
— Ну почему же, вблизи осмотрели все. Только скорее для ви-
да. Понимали — без толку их уже искать. А Мишку за это пове-
сили.
— Ужас какой! — вздрогнула Нюта.
— Так родителей тоже можно понять — это они высшей меры
требовали. Ведь пятеро детей пропали — это разве не ужас? Да и
не жилец уже был Мишка, больно сильно переживал. Сдается
мне, если бы его не казнили, он бы сам на себя руки наложил.
Хотя он что-то пытался объяснять, но сразу-то никто не послу-
шал, только потом задумались. Он все твердил, что выспался как
следует перед тем, как на пост заступить, а тут вдруг глаза сами
начали слипаться. Он и так, и эдак, хотел даже сменщика поз-
вать, а руки-ноги как ватные стали, и в голове туман. Неспроста
все это, так мне кажется. Мы ведь возле самого Кремля сидим, а
что там творится, вы, наверное, и так слышали. Вот мне и кажет-
ся, что не сам по себе он заснул, а навели на него этот сон. И де-
ти, наверное, тоже не просто так одни ночью в комплекс суну-
лись. Видать, кому-то свежая кровь понадобилась, невинная.
Вот после этого случая я и решил: пора уходить. А то больно они
все здорово объясняют, атеисты-материалисты наши, мать их
так! Пусть-ка этот случай попробуют объяснить с позиций това-
рища Карла Маркса! Только ни Мишку, ни детишек все равно не
вернешь...
Он вздохнул и длинно, тоскливо выругался. Анархисты сочув-
ственно загалдели, а Стас загадочно улыбнулся, и Кириллу пока-
залось, что ему кое-что известно об этой истории. Он не удержал-
ся и спросил.
— Я много чего знаю, — загадочно протянул тот. — Потому что
давно на свете живу. Я, молодой человек, застал еще то время,
когда Проспект Маркса переименовывали в Охотный Ряд, а на
Лубянке сбрасывали с пьедестала памятник главному чекисту.
Теперь вот станциям вернули их исторические названия. О чем
это говорит? — Он поднял вверх указательный палец. — О том,
что со временем все возвращается на круги своя, и понимаешь,
что все в жизни — суета. Но чтобы прожить остаток своих дней
спокойно, я предпочитаю поменьше говорить и побольше слу-
шать. Многие знания умножают печаль...
Перебежчик посмотрел на него запавшими глазами. Его трясло.
— Тинка, налей еще чаю человеку, и выпить принеси. Не ви-
дишь — плохо ему, — хлопнул Валет Крысю пониже спины. Та тут
же вскочила и кинулась за алюминиевым побитым чайником.
— Как ты ее назвал? — удивилась Нюта.
— Тина, — пояснил Валет. — Стас сказал, что Крыся — это, ско-
рее всего, уменьшительное от Кристины. Красивое имя, только
слишком длинное. Мне больше нравится ее Тинкой называть.
— А чего ты ею так командуешь? — неприязненно поинтересо-
вался Кирилл. — Взял бы и сам сходил. Что она тебе, прислуга?
— Ты, Киря, в наши отношения не лезь, — в тон ему ответил
анархист. — Я, между прочим, к ней с полным уважением, как к
невесте отношусь, а не к шалаве какой-нибудь. У нас может, ско-
ро свадьба будет! А что, из нее хорошая жена выйдет: красивая,
приветливая всегда, веселая, заботливая. А одежонку поприлич-
нее мы ей в первом же походе справим. Верно, братцы?
Анархисты одобрительно загудели. Хотя Кирилл промолчал,
Нюта чувствовала — все свое недовольство он потом выскажет ей.
— А анархисты разве женятся? — спросила она Валета.
— По-разному бывает, — уклончиво ответил он, но девушка
догадалась, что ему пришлось выдержать немало шуточек со сто-
роны соратников.
Она даже завидовала подруге — Валет, хотя и помыкал ею, от-
носился к ней с грубоватой лаской и сам заметно изменился под
ее влиянием. Он уже почти не принимал участия в бесшабашных
кутежах, иногда продолжавшихся ночи напролет, зато все сво-
бодное время проводил с Крысей, то и дело стараясь порадовать
ее каким-нибудь пустячком — то бусики разноцветные купит у
челноков, то еще что-нибудь. Однажды принес ей небольшую
книжку в яркой обложке. На обложке юноша и девушка неимо-
верной красоты глядели друг другу в глаза на фоне каких-то по-
лей, рек и кустов. Крыся, никогда такой красоты не видавшая, тут
же принялась читать, но хватило ее ненадолго. И когда Валет
спросил, понравилась ли ей книга, она неожиданно горько рас-
плакалась. Из сбивчивых объяснений Нюта поняла, что речь в
книге идет о девушке, которая живет в замке и собирается уме-
реть от несчастной любви. Крыся рыдала оттого, что не могла по-
меняться с ней местами. Она говорила, что если бы только могла