Никита Аверин - Крым-2. Остров Головорезов

Теперь порядок, можно и оглядеться в поисках напарника и браминов.

Пахом и Ярик уже третий год пасли многочисленное стадо бра­минов, двухголовых коров, принадлежавших джанкойской общи­не. Стадо было общим, на его содержание собирались средства не только с рядовых обитателей Джанкой, свою лепту вносил и клан листонош. Ведь только ученые мужи из клана умели обрабаты­вать мясо браминов так, чтобы не только удалить из него все ток­сины и радиацию, но и оставить его после обработки пригодным для употребления в пищу. Эта говядина высоко ценилось не толь­ко внутри стен цитадели или в Джанкое, но и далеко за их преде­лами.

А Пахом и его напарник вносили плату своим трудом. Они, как и ещё несколько погонщиков, посменно приглядывали за брами­нами, перегоняя стадо с одного пастбища на другое. Конечно, рас­тительность в окрестностях Джанкой сейчас небогатая, но для прокорма нескольких сотен хвостов её хватало. Почему хвостов? Да ведь хвост у брамина один, а головы — две.

Пахом оглядел раскинувшиеся перед его взглядом степные про­сторы. Судя по пылевым столбам и витающим в небе птицам (по­гонщик надеялся, что это просто птицы, а не степные попугаи), стадо отошло немного на юг. Конечно, это небольшое отклонение от традиционного маршрута, но иногда погонщики позволяли жи­вотным самим выбирать куда идти. Вдруг там травы больше? А если возникнет необходимость, то погонщики всегда могли пус­тить в дело свои длинные хлысты и направить стадо в нужную им сторону.

Где-то вдалеке громыхнуло, и Пахому показалось, что в небе он увидел отблеск молнии. Неужели гроза?

Понаблюдав ещё какое-то время за белесым небом и так и не заметив на нем ничего подозрительного, Пахом достал из рюкзака старенькую, но исправно работающую рацию. Вытянув антенну на максимум, он щелкнул тумблером и стал прослушивать частоты. Почти все каналы были забиты помехами и шумами, но иногда сквозь весь этот гул и скрежет прорывались обрывки фраз. В основном это были частицы так называемого «радио эхо» или «радиопризраки». Слова, произнесенные десятки лет назад, все еще блуждающие в эфирном потоке. Но если найти свободную частоту, то можно обмениваться сообщениями с напарником, используя азбуку Морзе.

Неожиданно «белый шум» в динамике рации сменился бара­банной дробью и хриплым хрипловатым мужским голосом.

—  Здорово, это диджей Алмаз! Сегодня я и мой коллега эмси Топоров поставим для вас самые забойные хиты семидесятых и восьмидесятых! И первой композицией в нашей вечерней про­грамме прозвучит «АС/DC»... и их «Highway to Hell»... шьию... трррр...

Эфир вновь заполнили помехи. Пахом ещё некоторое время провозился с рацией, после чего выругался и спрятал аппарат об­ратно в недра рюкзака.

Оседлав своего железного скакуна, погонщик направился к своему стаду. Стоит отметить, что велосипед у него был не про­стой, а специально модернизированный для передвижения в сте­пи: небольшие, но широкие колеса, которых насчитывалось не две, а три штуки. Конечно, в отличие от детских трехколесных велоси­педов, байк погонщика был изрядно больше размеров. Рама из прочных, но легких металлов, хорошо смазанная цепь и специаль­ные защитные полусферы на педалях, способные уберечь ноги се­дока от укусов различных ползучих гадов.

Пахом заработал ногами, с трудом вращая педали на первых метрах своего пути. Это было нестрашно, так как стоило велосипе­ду разогнаться, на помощь погонщику приходила сила инерции. С каждым новым оборотом цепи скорость велосипеда увеличива­лась, и уже через минуту для её поддержания от Пахома только и требовалось, что совершить пару вращений педалями.

Через некоторое время погонщик даже поймал себя на мысли, что сегодняшний день больше напоминает ему прогулку, нежели рабочую смену. Но судьба не прощает подобные приступы безза­ботности.

Что-то пошло не так. Пахом понял это в тот момент, когда осо­знал, что стадо не приближается к нему, а отдаляется, все быстрее и быстрее двигаясь в южном направлении. А ещё через минуту Па­хом увидел первого мертвого брамина.

Кто-то буквально располовинил бедное животное. На острый запах крови уже слетелись тысячи насекомых и птицы-падальщики, чьи силуэты в небе Пахом приметил ещё издалека. Времени на осмотр туши брамина у погонщика не было, поэтому он просто объехал его по широкой дуге, намереваясь как можно скорее на­гнать стадо.

Бешено вращая педалями, Пахом молился степным богам, что­бы погибший брамин стал единственным. Возможно, это всего лишь какой-нибудь мутант выполз из-под земли и убил двухголо­вую скотину, напугав тем самым остальных браминов и вынудив сорваться с места в карьер. Такое редко, но случалось. Так почему Ярик не подал напарнику условный сигнал, выстрелив в небо из ракетницы? Решил, что справиться в одиночку? Это на него не по­хоже — Ярик опытный погонщик и никогда не стал бы рисковать понапрасну, особенно если дело касается общинного стада.

Вскоре Пахом понял, что все гораздо хуже, нежели он предпо­лагал. На его пути все чаще и чаще стали попадаться трупы живот­ных. Вот ещё один брамин, разделенный неведомой силой на две равные половины, только на этот раз не вдоль, а поперек. Следую­щему оторвали обе головы. А эту парочку словно накрыло испо­линского размера стальной сеткой, порубившей их тела на ровные аккуратные квадраты из мяса и костей.

Глядя на эти расчлененные трупы, Пахом почувствовал себя не­хорошо. В глазах у погонщика помутилось, а к горлу подкатил ком. Погонщику стоило невероятных усилий побороть рвотный позыв. В этом ему, как ни странно, помогла мысль о том, что если его вырвет, то прямо на арафатку деда. А совершить подобное неуважение к памяти предка любящий внук не мог себе позволить ни при каких обстоятельствах.

Оставляя за собой хвост ярко-оранжевого цвета, в небо устремилась сигнальная ракета. При взгляде на неё у Пахома немного отлегло от сердца — значит, Ярик ещё жив. Но почему он медлил и не подавал сигнал раньше?

Вслед за первой ракетой взвилась вторая, а затем и третья.

— Да ты что там, грибов объелся? — закричал Пахом, — Нахрена ты все ракеты разом запустил?

Быть может, он предупреждает меня об опасности?

Холодная неприятная мысль словно парализовала Пахома. За­думавшись над ней, он перестал вращать педали и дальше ехал лишь по инерции. Что если напавшие на стадо — это не монстры, а люди? Мало ли в степи бандитов и мародеров. Конечно, нужно быть последним идиотом, чтобы напасть на собственность клана листонош. Но в степи может случиться все что угодно.

Из ступора погонщика вывела грянувшая громкая музыка. Чей- то голос, под аккомпанемент ревущих гитар, запел на незнакомом погонщику языке.