Владимир Яценко - Десант в настоящее
— Сейчас попробую что-нибудь повеселее. Командир расстрельной команды…
"Понял. З-А-В-Т-Р-А. Ждать" — отвечает Отто, и, не в силах больше сдерживаться, в бешеном темпе рассыпается бисером точек и тире: — "Я-Л-Ю-Б-Л-Ю-В-А-С-Д-Е-В-О-Ч-К-И".
Теперь замирает Лиля. Смех понемногу стихает. Ещё несколько вершин чёрного юмора, и от его мрачных анекдотов девушки совершенно естественно тускнеют.
Они собираются уходить. И Отто не в силах этому помешать.
Маша берёт со стола деревянную игрушку:
— Можно взять с собой?
— Можно с этим остаться… — Отто делает вид, что пытается её остановить.
Они старательно разыгрывают из себя чужих людей, но на глазах у всех слёзы. Особенно худо приходится Катерине. Подруги поддерживают её.
И выходят за дверь.
* * *Отто лежит на спине. Все мышцы расслаблены, дыхание ровное. Со стороны кто угодно может поклясться, что он спит. Но это не так.
Он давно уже не чувствовал такого подъёма душевных и физических сил. Неделя отдыха, отличное питание, втягивающий режим тренировок. Он прекрасно выспался.
Он здоров и неприлично молод.
Ощущения фантастические.
Он не один. У него есть семья. Есть кто-то, кому он дорог, о ком нужно заботиться, кому можно довериться и кому приятно подчиняться. Отто улыбается. Подносит левую руку к губам. Солёная!..
Он мог подумать о такой возможности.
Василий проболтался, что женщин хватает на всех.
Потом не стал скрывать статистику воспроизводства оригиналов. Один из десятка. Если женщин на Базе порядка тридцати, то и выходит, что Катерин — трое. Ничего удивительного, что они решили объединиться, и ничего странного, что им пришлось прикинуться дурочками-хохотушками. Наверняка им не только дурочками приходилось прикидываться все эти годы…
Его улыбка увяла. Опять победа отдаёт горечью… да и где эта победа?
"Девчонки что-то задумали, — решил Отто. — И они торопятся. Правильно. Время теперь играет против нас".
— Отто?
— Чего тебе?
— Давай продолжим.
— А утром нельзя?
— Утром будет другой день, Отто. Другой день — другая жизнь. Там будет другой Отто, и другой Василий. Пусть сегодня эти, сегодняшние, договариваются.
Отто подносит к глазам светящийся циферблат часов. Половина первого.
— Ни днём от тебя покоя, ни ночью.
— Я был о тебе лучшего мнения, Отто. Таких женщин упустил. Нашёл, что им рассказывать. Неужели в твоём репертуаре ничего веселее не нашлось?
— А ты, значит, подслушивал?
— Нет, не "подслушивал". Старался быть в курсе событий.
— А если бы мне удалось затащить одну из них в постель, ты бы тоже "постарался быть в курсе"?
— Обязательно.
— А у тебя с этим делом всё в порядке? В твоих словах что-то нездоровое.
— Тронут твоей заботой, Отто. Почему ты улыбаешься?
Отто открывает глаза. Плотный мрак окружает его со всех сторон. "Интересно", — думает он, протягивает руку к выключателю и зажигает свет.
— Если моя забота тебя "трогает" сильнее, чем эти девицы, прими соболезнования.
— Можешь оставить их себе, — недовольно отвечает Василий. — Ты опять зарываешься. Твоё нахальство напоминает моль, лениво порхающую перед носом хозяйки. До её аплодисментов, разумеется. Кстати, эту троицу ты недооцениваешь. Эти барышни взбалмошны, своенравны, всегда себе на уме, и о чём они думают, только Богу известно…
— То есть, не тебе? — немедленно уточняет Отто.
— Похоже, ты меня подловил, — после минутной паузы соглашается Василий. — Только это ничего не меняет.
— На основании чего ты возомнил себя богом, Василий? Это так нескромно…
— Исключительно на опросе общественного мнения.
"Ну, погоди! Уж я-то знаю, кого мне спросить…"
Василий долго молчал, и Отто решил рискнуть:
— А почему они решили меня навестить? Какое они ко мне имеют отношение? Им-то обо мне что известно?
— Представь себе, ты знаменитость, Отто! Твой шеф был высокого мнения о твоей бесчеловечности и не поскромничал при описании твоих подвигов. Теперь ты — герой телесериалов и комиксов. Злодей мирового масштаба минувшей эпохи!
— Ты обо мне прочитал в Интернете? — уточнил Отто.
Его радовало, что белых пятен становится всё меньше.
— Между прочим, это их идея предложить оригиналу Отто Пельтца роль императора. И мне эта мысль пришлась по душе. Так что не удивляйся восторгу, с которым они встретили твоё выступление: "Отто Пельтц, к вашим услугам!" Ты был очень забавен…
"И в самом деле, молодцы девчонки! — подумал Отто, — и как здорово у них всё сошлось. Вот только как мне быть с их троекратным численным перевесом"?
— Ну, а меня, по-прежнему, эта идея не воодушевляет. Купи себе профессионального политика, заплати ему денег, сколько он захочет. И пусть себе сидит на императорском троне, а ты знай, — верёвочки дёргай…
— Проблема в их продажности, Отто. Сколько этому зверью не плати, оно всегда в карман смотреть будет. Они, как сварливые жёны: ни за что не соглашаются на роль содержанки. Их устраивает только всё. Всё, что есть, включая заначку на субботнюю выпивку.
Он немного помолчал, потом продолжил:
— Есть ещё одна причина. За каждым политиком, кроме шлейфа преступлений и неоплаченных долгов, неотступно следует его команда. Армия людей, которая кормится со стола лидера. Эта камарилья вездесуща, как болотная мошка. Я не могу довериться верхушке айсберга. Или буду вынужден следить за каждым его шагом, в постоянном страхе, что чего-то не учёл, в чём-то просчитался…
— То ли дело Отто Пельтц…
— Конечно, — принимает поддержку Василий. — За тобой ничего нет. И весь ты, как на ладони…
Отто вздрогнул.
— Василий, раз уж мы допускаем возможность твоей человеческой сущности, не сочтёшь ли ты достойной своего внимания просьбу о кратковременном отдыхе. Третий час…
— Спокойной ночи, Отто.
— Спокойной ночи, Василий.
Отто выключил свет и задумался.
Была какая-то связь между Василием и "Новыми услугами". Какая? Он знает Мичурина. Может, Шеф и Василий? Нет. Будь Василию известна личность Шефа, он бы не цитировал с такой убеждённостью досье Пельтца. Да и о Катерине он бы знал. Кстати, а кто такой сам Василий? Копия. Все покойники, там, на болоте, были копиями.
Точно!
"Экспедиция добралась до Базы. Шары в порядке защиты периметра уничтожили людей. Потом опомнились — не лучшее начало для встречи миров, — клонировали погибших, и привезли копии к тому месту, где я их нашёл. Велели возвращаться. Но вместо этого люди уселись в кружок, подумали-подумали, да и отравились, все до одного. Почему? Осознали своё несовершенство?"