Владимир Яценко - Десант в настоящее
— Если тебе так хочется, — я пожал плечами. — Допустим, тебе нужны агенты для терактов. На случай, если твои гениальные предложения по спасению человечества не найдут должного понимания у недальновидных промышленников, загрязняющих окружающую среду, и купленных ими политиков, которым из своего бассейна плевать на загрязнение мирового океана.
Я всё время боялся перегнуть палку, но соблазн исчерпать его терпение был слишком велик. Однако иронию он уже не воспринимал.
— Холодно. Попробуй ещё раз.
— Тебе нужно подразделение, которое бы выполняло полицейские функции внутри самой Базы, чтобы исключить возможность саботажа или насильственной смены главы нового порядка.
— Теплее. Ещё можешь?
— Отнести весточку любимой, — огрызнулся я; теперь было непонятно, чьё терпение испытывается. — Оплодотворить весь твой гарем для выведения чистокровных арийцев. Сгонять к строителям Базы и выпросить новый кухонный комбайн, потому что вручную чистить картошку, уже нет сил…
— Довольно.
Я замолчал. Не понимаю, почему он меня остановил? Предпоследняя версия, на мой взгляд, выглядела очень привлекательно. И насчёт картошки, тоже неплохо получилось.
— Твоя наблюдательность… — он замешкался, потом очень неохотно воспользовался моим словом, — впечатляет. Ты неплохо поработал…
"И это ещё слабо сказано, — подумал я. — Три уровня, сто пятнадцать больших и малых помещений, семнадцать стальных четвертьметровой толщины отсечных дверей. Любопытные на них всё-таки запоры! А тридцать два километра коридоров, переходов, тамбуров? Без вспомогательных планов и схем. За эти годы он же мог сделать хотя бы примитивную карту! Безопасность? От кого он прячется? От своего персонала, что ли? И никаких следов лазарета! Тут что-то не так…"
— Твои размышления о своей роли в моём проекте мне пришлись по душе. Правда, чтобы выполнить хотя бы половину из того, за что ты готов взяться, одной жизни будет маловато.
— Так ведь бессмертие обещали?
Он замолчал. И мне сказать было нечего.
Затянувшаяся пауза меня совсем не беспокоила. Такое уже бывало и раньше. Умолкает на половине слова и только на следующий день снова откликается, но совсем по другому поводу.
Я включил телевизор. Передавали о беспорядках в одном из городов королевства Антарктиды. Ух, ты! И в самом деле, время прошло… Симпатичную дикторшу больше всего возмущало, что местные власти пытались уладить конфликт слезоточивым газом, что в условиях плохо вентилируемых пещер под толщей льда привело к большому числу пострадавших среди мирного населения. Мне тоже показалось, что более гуманные средства вроде пластиковых пуль и традиционных резиновых дубинок были бы уместнее против нескольких десятков оборванцев, снятых дрожащей рукой оператора.
Телевизор неожиданно переключается на внутренний канал, и я вижу Василия. Он и раньше так появлялся. Василий, как Василий.
— Есть ещё одно.
— Всего одно? Это обнадёживает…
— Что тебе мешает признать меня богом?
Ну, детский сад, да и только!
— Не понимаю, зачем тебе этот бред? Ну, скажу я тебе: нет бога кроме Василия, и Отто Пельтц пророк его. Что от этого изменится?
— Многое. Ты признаешь во мне своего хозяина.
Я долго смотрю на него. Внешне он не изменился. То ли приврал насчёт полсотни лет, то ли сказал правду о бессмертии. Я даже не знаю, чего бы мне хотелось больше: вернуться в прошлое, или получить это хлопотное будущее.
— Нет, Василий. У меня нет хозяина.
Он тяжело вздыхает. У него несчастное лицо. Так выглядит капрал перед строем новобранцев, когда один из них неожиданно, с перепою, отказывается давать присягу.
— У всех есть хозяин, Отто. Сила всегда находит хозяина. Ты сильный. И даже если у тебя сейчас нет хозяина, значит, скоро будет. Я хочу быть твоим хозяином, Отто.
— А кто твой хозяин, Василий?
— Вопрос некорректен, у первопричины событий не может быть хозяина.
— Я тоже хочу быть первопричиной.
— У тебя не получится. Это я дал тебе жизнь, здоровье и бессмертие. Это я вернул тебе побрякушки, радуйся себе! Каждый Отто Пельтц, приходя в сознание, первым делом проверяет: на месте ли аптечка с алмазами. Хочешь, я подарю тебе бриллианты твоих дублей? Не отвечай. Одну минуту…
Хриплым горловым звуком "просыпается" пневмопочта. Я чуть повернул голову и покосился на приёмный лоток с прилетевшим прозрачным пластиковым тубусом, до краёв наполненным сверкающими камнями.
— Это я дал тебе всё это. Не мама, не папа, никто! Почему я не могу быть твоим богом?
Я поднялся из кресла и чуть ли не бегом подошёл к лотку.
Василий презрительно хмыкнул. Плевать. Взял тубус, отодвинул свой галеон на край стола и высыпал камешки на освободившееся место.
— Ты даже приличий соблюсти не можешь… — с издевкой шепчет Василий.
Возможно, что чего-то там "блюсти" я не могу, а вот считаю вполне сносно. Девяносто девять, господа! И мне опять есть, о чём подумать. Первое — он не обманул. Их действительно было девять! Семерых я вижу каждый день в ресторане. Значит, двое куда-то сгинули. Куда? Почему? Погибли на зачистке Базы от "инопланетной мерзости"? Тогда или эта самая "мерзость" была не так уж и смертоносна, или Отто Пельтцы оказались для неё крепкими орешками. Но если это так, то кому-то из этих парней, "Отто Пельтцев" по восемьдесят пять лет?! И они ветераны борьбы с пришельцами?
Я не спеша собираю бриллианты в контейнер, прячу в вещмешок и возвращаюсь к своему креслу.
— Что скажешь? — его голос сочится самодовольством.
— "Кто имеет, тому дано будет и приумножится". Алмазы — не аргумент в нашей дискуссии.
— Мне казалось, что ты — социохирург, Отто. За деньги отстреливаешь опухоли общества. А ты — мясник! Цитаты с кровью вырываешь!
Я молчу. "Социохирург"? Такого я ещё не слышал.
А то, что я дал тебе бессмертие? Как с этим быть? Давай, испытай меня. Достань чёрную таблетку из своей сумки. Я помню, у тебя много таких было. Сожри их все! Прими яд. Убедись в моей мощи!
Но меня интересовали куда более важные вопросы:
Повтори-ка ещё раз, Василий, все "тени-дубли" вместе с рождением получают бессмертие? Ты об этой премии говорил?
Нет, регенерация только у тех, кто идентичен оригиналу. А "премия" — это ещё большая редкость, какое-то особенное качество, сверхчувства или сверхумение. Но мы говорили о моей проверке…
— Это ты говорил. Я не собираюсь тебя испытывать, и, тем более, ничего не хочу доказать. Мне всё равно. Ты хочешь быть богом? Будь им. Только не заставляй меня кричать "аллилуйя!" и биться головой об пол. Не буду. Но, думаю, охотники покричать найдутся. Вот из них и набирай свою команду.