Дмитрий Хоменко - Единственный принцип - 1

— Гробницы фараонов ты вескими причинами не считаешь? — с улыбкой поинтересовалась у него девушка.

— Нет, — серьезным тоном ответил ей эльф, даже не заметив иронии. — Почему–то никто больше до такого не додумался.

— А вечный двигатель? — сменила тему Анабель, понимая, что ничего более существенного из арлема не вытянет.

— Вполне возможен, — в голосе эльфа было значительно больше уверенности, чем при ответе на предыдущие вопросы. — Только не понимаю, зачем он нужен людям?

— В каком смысле? — удивилась девушка.

— Я хотел сказать, что не понимаю, зачем тогда будут нужны сами люди, — исправился Сит, и еще больше озадачил свою собеседницу. Но на этом его желание делиться своими мыслями иссякло, и до самого дома он уже не сказал ни единого слова, переживая за Глеба.

Придя домой, Анабель еще долго переваривала услышанное, потом снова вспомнила странного клоуна и лист бумаги, самым что ни на есть нахальным образом подсунутый ей. Она нашла этот странный листок и развернула его. На нем была изображена шестиконечная звезда, состоящая из двух одинаковых правильных треугольников. Девушка какое–то время думала над тем, зачем клоун подсунул ей изображение этого символа, но в результате пришла к выводу, что это не более, чем случайность. Положив лист на стол, Анабель подошла к окну, и посмотрев вниз, тут же отпрянула от него. Знакомый клоун, скорчив рожицу, приветственно помахал рукой, глядя в ее окно. Когда девушка снова посмотрела в окно, то увидела шута лишь со спины, глупой танцующей походкой он уходил прочь от ее дома. До поздней ночи Анабель не могла избавиться от неприятных и необъяснимых ощущений. Первое же, что она сделала утром, — это брезгливо выбросила подсунутый ей листок. А потом долго и безуспешно пыталась выбросить из своей головы и клоуна.

Когда Нэбэлит и Вэлэвин вышли из Морока со своими дарами, аголы осознали, что наступает время перемен. Когда же вслед за ними появился, тяжело дышащий после быстрого бега, Улф в спадающем на глаза колпаке, стало ясно, что эти перемены привнесут в жизнь аголов массу неведомых до сих пор проблем. Старик сыграл с ними жестокую шутку, доверив детям то, что старейшины безуспешно пытались получить от него с того самого момента, когда он покинул Алэнт. Теперь оставалось только ждать, когда трое детей достигнут зрелости и вступят в свои законные права. Но уже сразу после возвращения из Морока вокруг них стали формироваться внушительные группы советников, пытавшихся втолковать, как лучше распорядиться предоставленными возможностями. Большинство склоняло детей к мысли, что прежде чем использовать данную им власть над мирами, стоит очень серьезно подумать над тем, не навредят ли они этим своему собственному миру. Но чем старше становилась троица, тем меньше она прислушивалась ко всем этим советам. Особенно это касалось Улфа, который при каждом разговоре на подобную тему лишь иронично ухмылялся, не упуская возможности поиздеваться над собеседником. В конце концов, аголы вынуждены были смириться с неминуемым, и просто дожидаться момента, когда Нэбэлит, Вэлэвин и Улф сами сообщат о своих намерениях. Иногда, правда, в головы самых недовольных из них закрадывалась мысль отнять дары, но слишком велика была власть старика, чтобы кто–то действительно попытался воплотить ее в жизнь.

Все это не оставалось незамеченным самими детьми, и по–разному сказалось на их характере. Улф преисполнился собственной значимости и не упускал ни единой возможности воспользоваться этим. Нэбэлит отнеслась ко всему более чем спокойно, предпочитая обществу надоедающих ей своими нравоучениями аголов прогулки по миру, который подарил ей старик. Вэлэвин же все чаще задавался вопросами, на которые не мог найти ответы. Ему о многом хотелось спросить Флодина, но получить исчерпывающие ответы он мог, только став равным остальным аголам. И когда этот момент, наконец, настал, он первым делом нашел своего наставника.

— Рад приветствовать тебя, наконец, как равного себе, Вэлэвин, — встретил его улыбкой наставник. — Теперь весь мир аголов открыт для тебя.

— А что дальше? — слегка растерянно спросил его Вэлэвин, глядя прямо в глаза.

— Наслаждайся жизнью, как все, — ответил ему Флодин, явно провоцируя своего недавнего подопечного, которого знал как никто другой. — Ты — часть Алэнта со всеми его знаниями и возможностями. Разве тебе этого мало?

— Мало, — откровенно ответил его ученик и заговорил о том, что уже давно не оставляло его в покое. — Какой смысл во всех этих знаниях, если они ни к чему не прикладываются? Зачем все эти безграничные возможности, если на Алэнте нет ничего живого, кроме самих аголов? Черно–белый мир практически вне времени и пространства надменно возвышается над всеми прочими мирами, используя их по своему усмотрению для собственного благополучия. Мир, в котором все начинается с аголов и заканчивается на аголах, для которых собственное величие составляет весь смысл существования. Мне мало этого, Флодин.

— Аголы выстрадали свое право на жизнь без потрясений. Именно благодаря собранным по крупицам знаниям им удалось таким образом устроить свой мир. Обладать неограниченными возможностями и не иметь потребности в их применении — разве это не доказывает, что наш мир близок к совершенству? — внимательно выслушав его, возразил наставник и, посмотрев на дары из Морока, добавил. — Но если тебе всего этого мало, что же, у тебя есть из чего выбирать.

— Кто он? — спросил Вэлэвин, проследив за взглядом наставника. — Как его имя?

— Его имя не знает никто. И не спрашивай меня, как такое возможно, — на этот вопрос тоже не существует ответа. Старик был уже тогда, когда на Алэнте было все, кроме аголов. Долгое время он жил рядом с нами, помогая создавать могущественную цивилизацию. Но когда мы попросили его разделить с нами оставшуюся в его руках власть, он предпочел уйти в Морок.

— Зачем это было нужно аголам, если и так для них почти не существует невозможного.

— Тогда нам все еще хотелось большего, — с ироничной усмешкой на лице ответил ему Флодин. — К тому же ты сам ответил на свой вопрос. «Почти» — это слово до сих пор самое значимое для каждого агола. И вы со своими дарами лишний раз об этом напомнили. Гораздо легче переносить отсутствие чего–то заведомо недоступного, чем того, что постоянно мелькает у тебя перед глазами. Теперь это «почти» может или окончательно исчезнуть к всеобщему удовлетворению, или, разрастаясь словно снежная лавина, несущаяся с гор, разрушить благополучие Алэнта, до сих пор казавшееся незыблемым.