Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
И всё это уже начало работать, чтобы стать достойной анти-СССР.
На Западе совершенно не думают о том, что если КНР нельзя полноценно контролировать, то не пройдёт десятилетия, как придётся «прощать» ей различные «мелкие шалости», такие, например, как аннексия Тайваня или присвоение каких-нибудь спорных островов в Жёлтом море или где-то ещё…
«Проблемы Запада», — подумал Владимир. — «Наша проблема — это сама КНР».
— Учения будут начаты по графику, — уверенно заявил Варенников. — Логистические проблемы решаются, а также утрясаются последние детали с министром обороны МНР.
— Это радует, — улыбнувшись, ответил на это Жириновский.
Генеральный секретарь ЦК Монгольской народно-революционной партии, Жамбын Батмунх, был совершенно не рад перспективе проведения части учений на территории своей республики.
У него достаточно своих проблем — экономика находится в упадке, народ жаждет реформ, о чём сообщает эпизодическими незаконными митингами, но советские войска, дислоцированные в МНР, вынуждают недовольных соблюдать приличия.
Монголию Владимир потерять никак не может, ни в коем случае — его очень сильно интересуют разведанные ещё в 70-е годы залежи редкоземельных элементов, которые добывать будет легче, чем те, что лежат под локальной вечной мерзлотой Кольского полуострова.
В Союзе много где можно прокопаться к редкоземельным элементам, но Жириновскому нужен масштаб — потребность будет расти стремительно и безостановочно. Что-то делать с этим нужно было ещё в 70-е годы, а сейчас почти нет времени.
Электронная отрасль уже готовится к наращиванию масштаба и для этого есть всё, кроме достаточного количества сырья…
— А что у нас с Монголией, кстати? — обратился Владимир к Геннадию.
— Фабрикуется связь нескольких групп оппозиционеров с иностранным благотворительным фондом, — ответил Орлов. — В течение следующего полугодия всё будет запущено и начнётся кампания по дискредитации.
— А реальные связи не нашли? — нахмурившись, спросил Жириновский.
— А эта связь и станет, в скором времени, настоящей, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Реальные связи тоже есть, но ЦРУ начало гораздо серьёзнее маскировать каналы финансирования, после инцидентов с МДГ.
То, как ЦРУ финансировало межрегиональную депутатскую группу — это был грандиозный провал, который раскрутился в профессиональное унижение.
Все замешанные члены группы были задержаны примерно через полгода после президентских выборов, включая Бориса Ельцина, который пусть и умер, как политик, но имел отношение к «благотворительным» деньгам, а это значит, что он тоже финансировался извне.
А так как МДГ финансировалась ЦРУ с прицелом на дестабилизацию СССР, то это измена Родине.
Чтобы не создавать резонанс на Западе, Жириновский запретил применять к бывшим депутатам смертную казнь и приказал заменить её максимальными сроками в колониях строгого режима.
— Подонки… — охарактеризовал Владимир ЦРУшников. — Ладно, это всё неважно — фабрикованная или настоящая связь поможет вам их дискредитировать. Важно, чтобы власть Жамбына окрепла и больше никто не мог пошатнуть её.
— Это я могу обещать, — кивнув, ответил Геннадий. — Оппозиция в МНР малочисленна и не очень хорошо организована, поэтому мы сможем быстро разбавить её проправительственными и ложными антиправительственными формированиями.
«Придётся вкладывать огромные деньги в инфраструктуру Монголии…» — скривившись, как от зубной боли, подумал Жириновский.
Директор, когда был молод, всегда возмущался тому, что СССР вкладывался деньгами в своих союзников, и мыслил в духе «лучше бы пенсионерам раздали».
Жириновский, до тех пор, пока не начал управлять страной, тоже придерживался подобного мнения.
Но реальность быстро отрезвила его и прояснила все непонятные моменты: Союз не может позволить себе западный подход, потому что с ним согласны взаимодействовать только слаборазвитые страны, многие из которых только позавчера перестали быть колониями.
Развитым странам гораздо приятнее получать доллары, фунты стерлингов, франки и марки, а не советские рубли, на которые в мире практически ничего не купишь, кроме советских товаров. Но даже это не самое плохое — если будешь покупать, то попадёшь в «чёрный список» Запада, что отрежет тебя от его технологий и денег. Следовательно, из чувства самосохранения, развитые страны с СССР если и взаимодействуют, то очень ограниченно.
Значит, у СССР остаётся лишь один вариант — взаимодействовать с неразвитыми странами, а у них нет ничего. Вернее, у них есть ресурсы, которые нужно как-то начать добывать.
А налаживание добычи ресурсов — это инвестиции сначала в инфраструктуру, а затем непосредственно в добычу.
И на это тратятся деньги, не розданные пенсионерам…
Это не какая-то прихоть, не блажь парафиновых старичков, засидевшихся у власти, а суровая необходимость.
Советский Союз, нравится это кому-либо или не нравится, противостоит Западу просто по причине своего существования. А Запад контролирует большую, и самую развитую, часть мира — это факт, с которым ничего не поделать.
США, Западная Европа и Япония создают до 80 % мирового ВВП — это ещё один факт. То есть, на весь остальной мир, включая СССР, приходятся лишь 20 % мирового ВВП.
Как можно противоборствовать странам, совокупно создающим 80 % ВВП? По законам здравого смысла — никак.
Но есть единственное, что удерживает Владимира от немедленного сжигания своего кабинета и бегства в тайгу, к волкам и медведям — Запад уже достиг пика своей эффективности. Он просто не может стать существенно эффективнее, чем есть сейчас, потому что откатился в своём системном развитии на ступень назад — в неолиберализм.
Воспоминания Директора демонстрируют крайне неприглядную картину 2025 года, сложившуюся даже после полного уничтожения СССР — и эта картина вселяет во Владимира робкую надежду.
Надежду, что Запад можно банально пережить.
А для этого не нужно рвать жилы, как во время индустриализации 30-х годов и не нужно выигрывать в мировой войне.
Производственная база для того, чтобы пережить Запад у СССР есть — её создали поколения советских рабочих и крестьян.
Нужно лишь модернизировать промышленность, развивать ключевые отрасли и не сильно отставать от Запада технически.
Всё необходимое для этого Владимир уже делает — в этом его генеральный план, главным компонентом которого является выстраивание устойчивой и эффективной системы управления.
«Нет, я, почему-то, уверен, что Запад мы точно переживём», — прислушавшись к чувствам, пришёл к выводу Жириновский. — «Но что делать с КНР?»
Китай просто пережить не получится, потому что он имеет куда больший запас прочности, чем СССР.
Плана, как переживать КНР у Жириновского нет — здесь у него тоже имеется в наличии только надежда.
— Йемен! — вдруг вспомнил он. — Как обстановка с исламистами, Гена?
— Изучение инцидента показало, что президент аль-Бейд сильно переоценил степень угрозы от этих исламистов, — с готовностью ответил Орлов. — Это завербованные радикалами бедняки, устроившие несколько не очень успешных террористических актов, а не полноценная ячейка крупной группировки. Но аль-Бейд так боится, что у него появится «своя» террористическая группировка, что сразу