Андрей Стригин - Тайная каста Ассенизаторов

— Кирилл.

— Проездом, или как?

— Вообще я местный, живу рядом, в соседних домах. Но, в принципе, проездом. На побывку приехал, служу под Москвой.

— Кадровый офицер?

— Нет, временный, после института, военные сборы, — не стал вдаваться в подробности.

Рита принимает мою шинель, орден Красной звезды ярко блеснул в свете лампы.

— Ого! — поражается девушка.

— Так, ни обращайте внимание, случайно дали.

— Случайно их не дают, — усмехается мужчина. — Заходи, присаживайся. Дочка, чай приготовь, пожалуйста! Как с Ритой познакомился?

— В троллейбусе, хотели предупредить об опасности. Тип один, за ней увязался.

— Мы долго его выслеживали. Что, Рита увела его?

— Да, — я содрогнулся, вспомнив, как она его увела.

— У него родственник в Обкоме партии работает, та ещё гадина, постоянно его вытягивал, уголовные дела, заведённые на него, изымал. Постоянно отмазывал. Им тоже, сейчас занимаемся, наши товарищи, из Симферополя.

— Такие как и вы? — осторожно спрашиваю я.

— Да. Партийцы с большой буквы. А ты в партии?

— Нет.

— Как же так! Надо вступать. Оборотень обязан быть коммунистом! А оборотень в погонах, вообще замечательно!

— Не думал об этом.

— Хоть ты и молодой ещё, а пора. Печать на твоём лице, очень сильная.

— Какая печать? — не понимаю я.

Вадим Петрович смотрит с иронией, думает, я шучу:- Никак, лично сам Шеф тебе её поставил. У тебя есть перспектива роста, от рядового оборотня до руководства касты Ассенизаторов. Кстати, печати, только, посвящённые могут заметить, дикие нет. А ты наши знаки видишь?

— Знаете, у меня, словно амнезия. Ничего не помню, только, мерещится что-то, — искренне сознаюсь я.

— К Дарьюшке сходи, — становится серьёзным Вадим Петрович. — Я вот, тоже чувствую, есть в тебе нечто от нас, а что-то, ну, просто, запредельное. Обязательно сходи к ней. Она многое знает, даже будущее может прогнозировать.

— Это она сказала, что СССР развалится? — ляпаю я, и прикусываю язык, думая, что говорю лишнее.

— Нет, не она, это и так очевидно, — по лицу промчались эмоции, словно сорвался с холодных гор обвал. Видно, как тяжело переживает человек, думая о будущем. — Нашу страну будет раздирать всяческое "шакальё", соседи потребуют жирные куски, на наших границах будут стоять войска НАТО со своими ракетами. Круг замкнётся и начнётся Третья мировая война.

— Вы не преувеличиваете? — осторожно спрашиваю я, дабы его не обидеть.

— Это прогноз, но не факт. Делать, что-то, надо уже сейчас. Тенденции к развалу уже появились. Доллар лезет в наше общество, а это подрыв экономики. Раньше за валютные махинации ставили к стенке, сейчас сами партийцы высших эшелонов власти, скупают его в огромных количествах. Скоро, национальные богатства: нефть, газ, энергетику, заводы — передадут в частные руки. Весь капитал осядет в банках Запада, а значит, и рычаги давления и управления нами, будут у них. Одни будут жиреть, народ, в большей своей массе, вымирать. Церковь влезет в управление государством. Будут уничтожать, как это делала инквизиция, древние знания, русский народ втаптывать в грязь истории. Делать просвещёнными кого угодно, допустим, тех же греков, но не русских. Славяне, для патриархов церкви, являются варварами, почти животными, людьми второго сорта.

— Мрачный прогноз.

— Поэтому мы здесь, — соглашается Вадим Петрович, — к сожалению и низшие из нечисти зашевелились. На свет выползают, те, о которых стали забывать. По слухам, упыри появились и ещё кто-то, он хочет диких оборотней под себя подмять. Вроде как, и в среде Ассенизаторов отщепенцы появляются. По крайней мере, шеф сейчас собирает драконьи камни, боится, что мир рухнет.

— Блин, на сказку похоже.

— А мы, не сказка? — с иронией смотрит мужчина.

— Вы упомянули о драконьих камнях, что это? — почему-то в кармане нагревается мой талисман. Появляется желание его достать, но благоразумно давлю искушение. Что-то подсказывает, мой талисман и есть драконий камень.

— Если образно, то в нём заключена душа дракона. Это настоящая стихия, почти как Природа. Захочет, сметёт с лица Земли все упоминания о человеке. Можно себе представить, если он попадёт не по назначению.

— А как определить, по назначению или нет? — осторожно спрашиваю его. Мне становиться неуютно сидеть за одним столом с оборотнем, рассуждающим о бытие.

— Нам не обязательно определять, всё решает шеф. На кого укажет, того и рвать будем.

— А если ошибётся?

— Что ты! — смеётся Вадим Петрович. — Он никогда не ошибается. Он даже не человек, пришёл из глубины веков, чтоб спасти равновесие мира. Ты его должен знать. Это точно, его печать, — внимательно всматривается в моё лицо.

Замыкаюсь в себя. Вроде как выплывают бесцветные глаза и, ухмылка с блестящим клыком. Даже вздрагиваю.

— Чувствую, вспоминаешь, — проницательно замечает Вадим Петрович, — зайди к Дарьюшке, она точно поможет.

Рита заходит подносом, расставляет пузатые чашки, настороженно косится на меня, вероятно, уловила перемену в моём настроении.

— Чай с сахаром, или с варением?

— Попробуй варение, клубничное, аромат с ног сбивает, дочка сама варила, — с радушием советует Вадим Петрович.

— Давайте, но, не много, — нехотя соглашаюсь я, что-то настроение в одночасье рухнуло вниз, словно с Вавилонской башни.

Варение действительно великолепное, ягоды почти прозрачные, светятся красным огнём, нежные, тают во рту, мелкие семечки щекочут губы, хочется, есть ещё и ещё.

— Ну как? — лукаво смотрит Вадим Петрович.

— Это, что-то!

— Катюшу Дарьюшка научила, древние рецепты нашей семьи.

На душе слегка оттаяло, но, всё же, долго задерживаться в радушной семье оборотней, не хочу. Допиваю крепкий чай, благодарю, меня зазывают приходить ещё, мило улыбаюсь, поспешно делаю ноги.

Уф! Выхожу с подъезда. До чего же хорошо на улице! Скоренько бегу к своему дому. Щупаю чёрный камень. Я тебя в обиду не дам! Он отзывается на ласку, теплеет и мне становится радостно. Он точно живой, и он МОЙ.

Мама, естественно не спит, ждёт меня, осуждающе качает головой, я так и не позвонил ей, совсем из головы вылетело из-за прицельного радушия моих новых знакомых. Хочется спать, устал за день, столько впечатлений и завтра денёк будет насыщенным. Иду мыться, как обычно горячей воды нет, хорошо хоть холодная есть. Но, мне не привыкать, хорошо растёрся и в постель, на хрустящие простыни. Благодать!

Едва закрываю глаза, завертелся хоровод из лиц, как листья, кружащиеся с деревьев. Уплываю, и снова словно лечу над океаном. Но, только этот океан совсем другого мира. Несколько лун серебрятся на лиловом небе, пространство заполнено крылатыми созданиями и все рады мне, словно я вернулся домой после длительного, растянутого на тысячелетия, отсутствия. Живые цветы порхают рядом, радушно осыпая янтарной пыльцой, стрекозы, с человеческими глазами, трещат прозрачными крыльями около лица, в океане, разбивая хвостами воду в белую пыль, пасутся морские колоссы, выпуская в мою честь мощные фонтаны, серебристые пузырьки поднимаются с глубин, летят ко мне, заглядывают бесчисленными глазами в лицо.