Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Жириновский выбрал случайный автомобиль, залез в него, вставил ключ в замок зажигания и завёл двигатель. Раздался мощный рык, который очень понравился Владимиру.

Он быстро проверил работу всех немногочисленных кнопок, отвечающих за разные системы, после чего дождался, пока в машину заберётся директор ВАЗа.

— Что ж, поехали… — сказал Жириновский и начал выезжать из ряда.

При езде всё ещё чувствуется, что это отечественный автомобиль, уступающий западным аналогам, но чувствуется это сильно меньше, чем в относительно новом ВАЗ-21099, старт производства которого начался в 1990-м и прекратился в 1992-м году.

Жириновский выехал со склада и повёз Гаджиева на испытательный автодром, который сейчас пустует — недавно прошёл дождь, что было очень кстати для проверки стандартных покрышек.

Добавив газу, он начал набирать скорость, чтобы проверить поведение машины на скорости 90–100 километров в час и остался удовлетворён результатом. Далеко не самый лучший результат, но видно, что его требования по шумоизоляции были удовлетворены и в салоне можно разговаривать спокойным тоном.

— А это хорошо! — воскликнул Жириновский, сбавляя скорость. — Я доволен! Очень доволен! Первая же модель при тебе, Иван Иваныч, и сразу же не говно! Поразительно!

Возможно, это связано с тем, что для испытаний прототипов задействовали военную приёмку — ВАЗ произвёл десять экземпляров и отправил их на танковый полигон, где специально обученные шофёры занимались их физическим изнасилованием, как принято при войсковых испытаниях бронетехники.

Прототипы пережили настоящий автомобильный ад: езда с перегрузом, по бездорожью, без длительного обслуживания, в условиях экстремальных температур, в зимнее время в Заполярье, марафоны с ограниченным обслуживанием на дистанцию 1000, 5000, 10 000 километров — десять переданных прототипов такого не пережили, поэтому ВАЗ прислал ещё десять, но уже с устранёнными недостатками.

На конечном этапе тестирования, прототипы подвергли опрокидыванию, ударам другими машинами, а также проверили размер преодолеваемого рва и максимальную глубину преодолеваемых водных преград.

Разработка производилась с учётом случившихся отказов и сбоев, а также пожеланий военных шофёров-испытателей, которые жаловались на замеченные ими неудобства при эксплуатации.

Благодаря этому, моторесурс автомобиля был повышен до 450 000 километров без капитального ремонта, а машина получилась чуть тяжеловатой, но зато очень проходимой.

Всё это нужно для одной цели — Гаджиев хочет улучшить репутацию марки и позиционировать её, как крайне надёжную машину, которая точно не подведёт в тяжёлых условиях.

Испытания обошлись дороговато, потому что заняли часть танкового полигона, на котором военные построили специальную площадку для испытаний, а затем возили прототипы на крайний юг и крайний север, но зато результаты многократно оправдывают не очень высокие ожидания Жириновского.

— Вы уже начали отгружать машины на авторынок? — спросил он, подъехав к складу готовых изделий.

— К концу недели отгрузим первую партию, — ответил директор автозавода.

— Жди Героя Социалистического Труда, — пообещал ему Жириновский.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 21 сентября 1992 года*

— Рассказывайте, Юрий Михайлович, — попросил Жириновский, крутя между пальцами тяжёлую золотую ручку.

Как и все подарки, вручаемые ему кем угодно, эта ручка прошла всестороннюю проверку на предмет жучков и ядов. Но королевский набор ручек оказался чист и содержит в себе только красные чернила из кармина, добываемого из мексиканского жучка кошениля.

Владимир взял за правило подписывать все свои указы исключительно этими ручками, потому что его подпись, с таким необычным цветом чернил, напоминает роспись кровью и выглядит роскошно.

Ему сказали, что кармин является очень стойким красителем, поэтому продержится дольше, чем сама бумага, на которой им пишут, что тоже играет на пользу лёгкой степени тщеславию Жириновского.

— Всё прошло даже лучше, чем мы ожидали, — сообщил Юрий Михайлович Воронцов, постоянный представитель СССР в ООН. — Американцы очень легко согласились на международные экономические санкции против Пакистана, но взамен потребовали не накладывать вето на их следующее предложение — на следующем заседании они хотят, чтобы мы не блокировали предложение о вводе санкций против Ливии.

Муаммар Каддафи не является «дорогим другом» СССР, как и союзником, поэтому Жириновскому плевать на него. Ливия, к тому же, имеет не такую значительную стратегическую ценность, так как соседствует с проамериканским Египтом, досадную потерю которого Владимир никак не может простить Леониду Ильичу.

В случае конфликта на Ближнем Востоке, условия для которого Жириновский целенаправленно создаёт, Ливия не сможет помочь, поэтому он списал её заблаговременно.

Американцы знают об этом, поэтому вольнее реализуют свои стратегические интересы в её отношении, что и проявляется в виде подготовки международных санкций за совершённый в 1988 году террористический акт.

В 1988 году был взорван самолёт Боинг 747 компании «Пан Американ», летевший по маршруту Франкфурт-на-Майне — Лондон — Нью-Йорк — Детройт. Обломки самолёта рухнули на город Локерби и общее количество жертв составило 270 человек — 259 человек на борту и 11 человек на земле.

Расследование, завершившееся в августе 1990 года, показало, что за этим терактом стоит ливийская спецслужба, поэтому США очень хотят ввести международные санкции на Ливию, о чём министр Бессмертных уже давно ведёт активные переговоры. У американцев есть опасение, что СССР будет блокировать предложение, так как не очень понятно, какие планы у Жириновского на Каддафи.

Владимир, в целом, нещадно эксплуатирует амплуа «безумного президента», от которого неизвестно, чего ждать: сегодня он делает заявление о том, что надо изо всех сил стремиться к миру, а завтра «исполняет обязательства, взятые предыдущим правительством» и рассылает по всему миру бронетехнику, ракеты, оружие и боеприпасы.

И если раньше на Западе хотя бы примерно понимали, что Горбачёв думает по тому или иному вопросу, то теперь, что думает Жириновский и думает ли он вообще, никому решительно непонятно.

А всё дело в том, что у Владимира есть своё мнение на международную политическую ситуацию, своё видение диспозиции на условной политической шахматной доске и свои комбинации для улучшения позиций, радикально отличающиеся от тех, какие использовало предыдущее руководство страны.

На такое насильственное сближение с Ираком, например, Горбачёв бы никогда не пошёл, да даже Хрущёв бы на такое не решился, такое грубое и утилитарное обращение с союзниками тоже бы никто из предыдущих руководителей себе не позволил.

Да даже Договор о сокращении ракет средней и меньшей дальности до сих пор не подписан, хотя все в руководстве СССР не на шутку боятся ракет Першинг-2, но не Жириновский.

Наоборот, он придерживается мнения, что чем опаснее и разрушительнее у обеих сторон оружие, тем меньше вероятности, что его всерьёз применят — к тому же, наличие Першингов-2 в Европе держит советские РВСН в состоянии тонуса, а РСД-10 «Пионер» держат