Юрий Валин - Эльдорадо для Кошки-2 (СИ)

— Подождите, Катрин. Зачем гнать? Могут подумать, что мы боимся, — окликнул командиршу Энгус.

Катрин придержала коня:

— Во-первых, пусть думают. Всегда можем прирезать еще кого-нибудь для убедительности. Во-вторых, там страшно воняет. Совершенно дикие, в смысле санитарии, граждане. В-третьих, я действительно боюсь. Затопчут ведь кучей.

— Шутите? — недоверчиво спросил Энгус. — Так мгновенно отправили тех бродяг к предкам, что я и рассмотреть-то не успел. Хоть и ждал. Да селяне сейчас трясутся и радуются, что вы не прогулялись по всей деревне. Полагаю, вы станете самой суровой и милостивой леди «Двух лап». Останетесь в истории Медвежьей долины на веки вечные.

— Да уж, чуть что, попадаю в историю, — пробормотала Катрин.

— Вам не нравится? Это ж благородное дело.

Сиятельная леди действительно морщилась:

— Так противно резать грязных скотов. Они даже за ножи схватиться не успели.

— Да, нужно было их сначала заставить помыться.

Катрин кивнула. Она чувствовала себя весьма глупой и хвастливой леди. Там, в деревне, слишком лихо сунула нож за голенище. В ножны не попала, а вот в собственные штаны…. Теперь и дырка, и порез. Стыдно будет объяснять Блоод происхождение сей боевой раны.

…Сначала заскрипела пила, потом, практически сразу, музыкальную партию подхватила пара молотков. Катрин плотнее прижалась щекой к подушке. Раскрывать глаза не было нужды. И так знала — едва рассвело. В общем-то, Катрин ценила и уважала трудолюбивых людей. Но не до такой же степени! Ремонтные работы в замке нынче велись от темна до темна.

— Вставай, — прошептала Блоод, — пора тебе скакать. Лошадь тележная.

Катрин, не глядя, сгребла подругу за густую гриву волос, ткнула лицом в подушки:

— Молчи, поскакунья. Некоторым лишь бы издеваться, кровососка бессонная.

— Зато мне. Завтрак не нужен. Только ужин.

— Размечталась. Недожаренная баранина — вот всё, что тебе светит. — Катрин потянулась за безрукавкой.

Когда хозяйка вышла во двор, трудовой процесс уже был в разгаре. На стене сидели четверо плотников. Остальные таскали доски снизу. Провал в крыше галереи почти заделали, работы оставалось всего дня на два. Катрин ответила на почтительные приветствия и быстренько выскользнула за ворота. Слава богам, на излишне открытую господскую безрукавку уже перестали обращать повышенное внимание.

Девушка ускоренно сбежала по тропинке, свернула к кустам у реки. Потом, уже медленнее и размереннее, двинулась вдоль берега. Окончательно пробуждалась она обычно не сразу, и как раз здесь, двигаясь вдоль камышей и песчаных заводей, Катрин и приходила в себя. Утренний, покусывающий плечи, холодок исчез. Ноги двигались все резвей. За прошедшие дни в траве уже появилась тропинка. Точно — лошадь. Права Блоод, люди работают, а барыня здесь праздно галопирует… Из тростника с шумом вырвались напуганные утки. Вот, еще и живность смущаешь. Впрочем, многочисленные приречные обитатели уже привыкли к бессмысленному утреннему моциону странного двуного создания. Семенили по песку трясогузки и мелкие кулики, в кустах щебетала неведомая мелочь. Неутомимо плюхалась в воду пара серо-голубых зимородков. Ага, тоже рыбку любят.

У огромной ивы Катрин развернулась и побежала обратно. Возвращаться было не так приятно. Ноги несли по-прежнему легко, дыхание дисциплинированно поддерживало нужный ритм, но перед глазами уже маячил холм с замком и в голову назойливо лезли бесчисленные хозяйственные мысли. Вот что толку думать о запасах тёса и пеньки, об отсутствии хорошего шорника, когда в замке уйма людей, разбирающихся в этих проблемах куда лучше? На кой черт леди здесь вообще нужна? Толку никакого, только жрет исправно. Даже бодрящее чувство сексуального напряжения вносит в бытие присутствие суккуба, а не белобрысой хозяйки. Ну, с этим, положим, можно согласиться без печали. А с остальным? Будем и дальше надувать щеки и осуществлять «общее руководство»? Даже рыбу ловить уже не хочется. Ртов прибавилось, так что настоящий рыбхоз организовывать пора. Правда, пока рыбу исправно из деревни таскают. Там, по соседству, в озерах, такие караси приличные…

Катрин нырнула в кусты и выскочила к мосткам. На носу долбленки сидела Блоод.

— Быстрая. Как щука.

— И такая же голодная, — пробормотала Катрин, сбрасывая ремень с ножнами и одежду.

Блоод с очевидным удовольствием и одобрением наблюдала, как подруга разоблачается.

— Могла бы. Бегать без всего.

— Угу. А какой-нибудь любознательный тип со стены сверзится. Или палец себе оттяпает. Не так много у нас работников.

— Без одного мы бы обошлись. И без пальца. Тоже. Не умеют ничего. Только стучать.

— Тебе дай волю, так ты их вообще без рук оставишь. Чтобы не отвлекались от главного… — Катрин без всплеска нырнула с шатких мостков. Прохладная зелень воды обняла, понесла дальше. Девушка вынырнула, откинула с лица волосы. Надо бы постричься, да покороче. Вот Ингерн окончательно встанет на ноги, возьмет ножницы. Хотя и Блоод можно попросить. В последнее время суккуб жутко вдумчиво относилась ко всяким дамским мелочам.

Катрин позволила течению отнести себя чуть дальше и поплыла обратно к подруге. Бегать Блоод отказывалась, но при водных процедурах присутствовать любила и даже символически участвовала. Кстати, к холодам едва ли удастся восстановить замковую купальню и баню. А про отхожее место и подумать страшно. Ох, заботы, заботы….

Ингерн сидела в кресле и командовала. Голос у нее был еще слабый, но непреклонный:

— Поменьше масла, поменьше. И поровнее наливайте…

Пекли оладьи Даллап и молчаливая старушка со странным именем Фа. На китаянку она совершенно не походила, скорее уж — на беженку-монашку. При замковой кухне бабуля состояла еще в те времена, когда «Две лапы» процветали, да и лорд был самый настоящий — без наглых зеленых глаз и привычки собственноручно резать глотки беспородным бунтовщикам. Фа вернулась в первый же день, вместе со старостой и перепуганными плотниками. Еще тогда же приплелся старый, почти слепой кузнец. Потом население замка увеличилось на его внука-сироту и пришлую пожилую женщину. Катрин так и не поняла, почему безропотная женщина не прижилась в деревне. По-крайней мере, прачкой она была отменной. Кузнец, несмотря на слепоту и миновавшие тридцать лет, прекрасно ориентировался в родных кузне и мастерской. Его внук старательно таскал воду и исполнял прочие утомительные обязанности, которые на него с облегчением свалили Энгус с Даллапом. Вот если бы парнишка еще не приходил в такой ступор при появлении хозяйки… А одно упоминание о Блоод действовало на юнца катастрофически. Да, возраст гиперсексуальности. Можно надеяться — проблема сама рассосется. Лет через пять-шесть.