Юрий Валин - Эльдорадо для Кошки-2 (СИ)
— Ну… Кто ж знал, — мужик нахмурился. — Наши отцы и деды прокляли тот день.
— Лучше поздно, чем никогда. Надеюсь, вы искренне раскаялись. Время-то было. В таком случае «Две лапы» не станут держать на вас зла. Принесите присягу, и старое предательство будет забыто. Но за неуважение ко мне и оскорбление моих людей буду карать безжалостно. Тут уж не обессудьте.
— Присяга? Но, миледи…
— Прежде всего, опустите свои дурацкие луки, — рявкнула Катрин. — Что за манеры? Экие вы весельчаки, да простят вам боги. Леди готова разговаривать с вами, а вы так и нарываетесь на грубость, олухи лесные. Замку и Медвежьей долине нужны мирные и порядочные пахари, а не заросшее, как йети, жиганское жулье. Кто не хочет неприятностей и не желает видеть меня хозяйкой этой земли — убирайтесь, да поживее. Держать силой никого не собираюсь.
— Куда уходить? — кажется, бородач по-настоящему перепугался. — Наши деды здесь…
— Про ваших дедов я уже слышала. Повторяю: «Две лапы» не станут защищать быдло, не ведающее, что такое совесть и преданность. Хамью, осмеливающемуся нападать на беззащитных девушек, в Медвежьей долине место лишь на дубовом суку. Даже могил не оставлю, выведу как класс, — Катрин обвела непреклонным взглядом молчавших бородачей. Вышло по-настоящему сурово, и удовлетворенная землевладелица продолжила: — Пока я снисходительна, недовольные и колеблющиеся могут свободно убраться с моей земли. Дорога открыта. Тинтаджу нужны рабочие руки. Я королю напишу письмо, чтобы вам место на каменоломнях попридержали. Миска баланды всем гарантирована.
— Миска чего? — робко спросил кто-то из бородачей помоложе.
Катрин усмехнулась:
— Отстали вы от жизни. Барсуки заросшие. Когда до вас доходили последние вести из столицы?
— Два года назад, — настороженно пробормотал старший.
— В Тинтадже многое изменилось. Там новые законы, которые не покажутся вам излишне мягкими. Я готова поведать вам, что творится в мире, а потом вы сообща поднапряжете ум селянский и решите, что вам делать. Повиноваться королевской воле или искать места поуютней Медвежьей долины…
Теперь Катрин была уверена, что удастся побывать в деревне. Оставалось надеяться, что и выбраться из того гнезда пейзанской анархии удастся.
«Что ж мне так много надо? В каждой дырке затычка. На кой черт мне восстанавливать законный порядок и налаживать общественные связи? Вот дура, хоть бы Энгуса туда не тащила».
Процессия двигалась вдоль опушки. Катрин то и дело ловила на себе мужские взгляды и нельзя сказать, что они сплошь были приветливыми и восхищенными. Адекватно вел себя только предводитель ополчения. Несмотря на безобразную бороду «веником», вождь явно обладал здравым умом и определенной интуицией. Поддерживал вежливую беседу, поглядывая снизу вверх, и при этом не выражал желания немедленно поменяться местами. Остальные пахари-разбойники косились с плохо скрытой опаской. Бесспорно, многие из них считали наилучшим выходом стукнуть незваную госпожу по голове и аккуратно зарыть в лесу, предварительно освободив от оружия, украшений и прочих социально-оскорбительных излишеств. Ну, может еще кое-что сотворить, пока тело теплое. Такие идеи возмущали не только Катрин, но и Вороного. Конь свирепо косился на крестьян, щерил зубы. Возможно, жеребцу претил запах деревенских жителей. Запах, действительно, был не очень…
Катрин высокомерно улыбалась и слушала светскую беседу. Спокойный, как бревно, Энгус обсуждал со старостой предстоящую зиму. Модная аграрная тема, насущная, жаль только сама латифундистка понимала немногое. Тут сама виновата, нужно было в свое время больше дачными делами интересоваться. Дожди, сенокос, приплод, закваска-засушка. Молодец Энгус. Лишнего не болтает, о делах в замке упоминает расплывчато и вскользь. Взрослеет мальчик. Благотворное влияние Блоод, не иначе.
Едва заметная тропа вывела в низину. Перешли по хлипким мосткам ручей, поднялись по тропинке между холмами, и Катрин увидела деревню. Неровный, но с виду крепкий частокол, за ним крытые камышом и соломой приземистые дома. Струйки дыма из очагов, худосочная сторожевая вышка. Общинная простота и патриархальность. Доподлинно невинны и безгрешны помыслы жителей пасторалей сих… Хорьки вонючие.
Застучали по чему-то металлическому, звонкому. Донеслись крики с вышки-жердочки. По-крайней мере, служба оповещения здесь работает.
В сопровождении почетного караула-конвоя, Катрин и Энгус въехали в бревенчатые ворота. В первую минуту девушку поразило количество детей. С демографией здесь все было в порядке. Вероятно, сказывались длинные зимние ночи и скромный выбор культурных развлечений.
Процессия остановилась на тесной площади в центре деревни. Люди шептались, переговаривались, кто-то хихикал. Ждать, пока все насмотрятся и обсудят гостей, смысла не было. Взирая поверх голов, Катрин заговорила. Возможно, гостья казалась вызывающе надменной, но леди Медвежьей долины осознавала, что стоит прямо взглянуть в удивленные, любопытные, недобрые, тупые и всякие прочие рожи, и она непременно собьется с мысли.
Краткая лекция на тему, как местных политических, так и международных новостей, прошла в удивительной тишине. Один раз девушку прервала укушенная несознательными блохами собака, но шавку тут же пинками призвали к должной тишине. Катрин упомянула о подавлении злоумышленного бунта против Короны, о перемирии с горцами и о новой национальной политике в отношении дарков. Уделила внимание ужесточению законов, карающих за измену и бродяжничество. Возможно, король истолковывал бы отдельные юридические параграфы несколько в ином свете, но Его Величество был далеко, а здесь манор леди Мезозойской. Чего хотим, то и вещаем.
Если позволят.
Когда докладчица закончила, в толпе раздался громкий вызывающий хохот. Катрин не слишком удивилась. И до этого кожей чувствовала, что всё гладко не пройдет. Слава богам, показное веселье демонстрировали всего несколько человек.
— Вот же заливает девка! Эй, Жигун, ты кого нам привел? Не мог ей сам под кустом ума-разума вправить? Врет ведь, курва гладкая, и не краснеет.
Староста пожал плечами:
— Врет или нет — дело общества решить. Я в замке нынче не был, да и ты, Раф, туда давненько не наведывался. Леди, сам видишь, богатая. Что ей врать-то?
— Врать ей вовсе не нужно, это уж точно, — насмешливо поддакнул Раф. Раздвигая людей плечом, бунтарь неторопливо двинулся к центру. За ним, как привязанные, двигались еще трое. Все немаленькие дяди. Правда, одного Катрин сразу скинула со счетов — знакомый. Этот без пальцев много не набезобразничает.