Лин Картер - Поиски Каджи

Со своего места в тени колонны Каджи внимательно следил за противником. Много месяцев он боролся с различными преградами, чтобы добраться до этого человека и обрушить месть Богов на красавца — самозванца Шамада. Он страдал от невзгод путешествия, холодными ночами спал на жесткой земле под звездным небом, едва выжил, получив тяжелые раны, испытал измену и предательство. Его путь оказался долгим и утомительным и прошел неподалеку от разверзшихся Врат Смерти… Но юноша выжил и вот-вот должен был исполнить предначертанное Богами.

А Пророк в Маске сидел, потягивая пурпурное вино и чуть отвернув вуаль, алчно разглядывал стройных молодых танцовщиц. Его высокое, крепкое тело скрывали бесценные шелка зеленого цвета — цвета колдунов. Драгоценные перстни, надетые поверх перчаток из черного сатина, сверкали на его пальцах. Дорогие сапоги алой кожи выглядывали из-под шелков. Ни кусочка обнаженной кожи не заметил Каджи. Но юный воин нисколько не сомневался, что высокий человек в мерцающих одеждах, чье лицо скрыто под вуалью, — Шамад. Его можно было узнать по позе, тому, как он гордо держал голову, по грациозности каждого движения.

Прячась среди теней, Красный Ястреб внимательно наблюдал за своим смертельным врагом. Под туникой молодой воин ласкал рукоять Топора Фом-Ра.

Вот ударили в гонг, и, казалось, весь воздух в зале завибрировал. Величественный управляющий в одежде черного бархата, расшитой серебром, поднял украшенный перьями посох и проревел:

— К подножью великого Солнечного Трона явились маги. Они хотят показать свое искусство перед Джа Чэнсом!

Глубже спрятавшись в тень, Каджи затаил дыхание, неожиданно испугавшись.

Что, если Акфуб не смог убедить Арабалака?

Что, если Арабалак потерпит неудачу?

Любая мелочь, и план Каджи провалится…

С замиранием сердца следил Красный Ястреб из легиона Чаууима Козанга за толпой волшебников.

В толпе были полные, плосколицые чародеи из Куараха и Дхеша, которые постучали по мощеному полу длинными посохами, и огонь из сверкающих изумрудов, рубинов и золотых монет вылетел из холодного камня, стал танцевать, свиваться и скользить, подчиняясь пению невидимых флейт.

Там были маги-гиганты из Шофа Ам и других горных стран. Четки позвякивали на их костлявых запястьях, и в ответ им звенели цепочки на их обнаженных лодыжках. Все вместе они пропели заклятие, и клубящиеся облака дыма, поднимавшиеся из курительниц, превратились в мерцающие поля, по которым окруженный славой призрачный Джа Чэнс вел гигантскую орду по просторам Гуизанга. Меч призрака был от кончика до рукояти залит кровью.

На праздник прибыли и карлики-колдуны из Оромы и Белого Речного королевства. Маленькие, вечно улыбающиеся человечки с шустро бегающими глазками, они красили бороды в синий цвет, а рты казались кровоточащими ранами из-за обилия помады. Они принесли с собой компасы из Планетарных металлов, золотые диски Зао, железные пластины Фурана, накидки Олимбриса, кольца серебра Зефрондиса. Потом, размахивая талисманами, которые вспыхивали мерцающими отблесками мистических огней, они вызвали духов, призвали демонов со звезд, которые замогильными голосами начали рассказывать о тайнах вселенной.

После них вперед вышел громадный человек в одеждах из восхитительной алой ткани. Он был даже выше, чем варвары, и более могуч, чем самый толстый человек. Должно быть, он весил три сотни стоунов, а то и больше. Его круглое, выбритое лицо сверкало от пота. Из-за огромного веса он тяжело дышал и пыхтел.

Стальной посох управляющего загремел о разбитые плиты, когда он представил следующего практика магического искусства.

— Некромант Арабалак с острова Фанг в Южном море хочет представить редкое, необычное искусство некромантии, во славу Джа Чэнса! — проревел управляющий. Каджи напрягся, облегчение и новые сомнения нахлынули на него.

Из-за пояса некромант вытащил черную палочку со странным серым камнем. Он произнес чудотворное Слово, и драгоценность заискрилась слепящим синим пламенем. С помощью сверкающего камня Арабалак прочертил огромный круг на каменном полу. Искрящееся синее пламя оставило на камнях хорошо различимый черный след. «Это то, что Акфуб называл великим церемониальным кругом», — решил Каджи.

Потом некромант заговорил глубоким басом:

— Если некий достославный правитель уделит мне время, то я попробую вызвать из теней Королевства Смерти дух того, кто находится среди теней тысячи лет, — объявил колдун, отвесив поклон Трону Солнца. Сидевший на возвышении Джа Чэнс рассеянно кивнул. Он был занят, ласкал одного из своих разрисованных мальчиков, который изгибался и похотливо хихикал под нежным движением рук, украшенных драгоценными камнями.

Черный круг был отчетливо виден на каменном полу. У края круга застыл огромный некромант, закутанный в необъятный халат кровавого цвета. В руках он крутил черную палочку. Губы его двигались, однако никаких слов не прозвучало. Его глаза закатились, лицо побледнело и стало влажным от пота. Волна дрожи прошла через его массивное тело, так, словно он оказался в плену какого-то сильного чувства. Каджи знал, что некромант концентрирует внимание, чтобы послать ментальный призыв и вызвать дух мертвого в землю живых из Королевства Смерти.

Зал замер. Все уставились на фигуру в красных одеждах. Ментальная сила некроманта казалась такой огромной, что приковала к его фигуре внимание всех находившихся в зале. Люди отставили выпивку, еду, перестали заниматься любовными играми и, не отводя взглядов, следили за огромным лысым колдуном.

Даже Пророк в Маске с неусыпным влиянием наблюдал за некромантом Арабалаком. Может, его коснулась ледяная длань предвидения? Может, какие-то сверхъестественные силы предупредили его о том, что должно случиться?

А тем временем внутри круга постепенно начала материализоваться тень. Вначале это были всего лишь усики дыма, но постепенно тень обрела форму, стала материальной, набрала вес и окончательно сформировалась.

Внутри круга стоял высокий, тощий мужчина с удлиненным черепом и запавшими глазами, одетый в сгнившие лохмотья савана.

Борода привидения оказалась длинной, клочковатой и неопрятной. Его лицо рассекли морщины, то ли от преклонного возраста, то ли от печали, но глаза под кустистыми бровями сверкали, словно холодные, черные звезды. Какие-то чувства сродни боли искривили его безгубый рот, превратив лицо в злобную гримасу. Тощие руки, напоминавшие руки скелета, были сложены на груди, которая вздымалась совершенно противоестественно.