Лиланд Модезитт - Подобно Войне за Веру

— Почему вы так подумали?

— Я не подумал… тогда. Но теперь эта мысль кажется здравой. — Тристин пробежал рукой по волосам. Дело явно затягивалось. — На пустошах весьма много неровностей. Противнику приходилось смотреть, куда он двигает машины. Если спуск или подъем слишком крут, воздушная подушка бесполезна. Теряется управление, танк проваливается. На равнине это не проблема, а на пересеченной местности можно потерять машину. Конечно, устройство для парения легче, чем гусеницы. По крайней мере, так должно быть, исходя из стандартных образцов. — Он покачал головой. — Точно не знаю. Сам я достаточно близко не подходил, а сканнеры ни к черту не годятся.

— Мы тоже подумали, что машины предназначены для движения по равнине, — подтвердила она. — ИССКОМ осмотрел обезвреженные танки. На высоких равнинах они продвигались бы очень быстро, и для парящих судов танки исключительно эффективно расходуют топливо. Я не удивлюсь, если мы в конце концов используем какие-то элементы конструкции в своих разработках.

Тристин кивнул.

— Что-нибудь еще о танках?

Он взял себя за подбородок, затем неловко рассмеялся.

— Помню, как подумал, что у танков жутко большие орудия для таких малюток.

Она согласилась.

— Очень мощные снаряды и с большой дальностью полета.

— Огромные орудия на танках-малютках, — с усмешкой повторил свою мысль Тристин, лишь слегка переставив слова. Мицуи внимательно наблюдала за ним, затем спросила:

— Как вам удалось их остановить?

— Вы знаете…

— Мы знаем, что вам удалось обрушить их в ямы, но меня интересуют ваши впечатления.

— Ну… Я попробовал разрывные, один танк закачался в воздухе, но это его не остановило. Мои первые ракеты просто расплескались по броне. Я и решил, что стоит попробовать что-то другое, раз уж мои выстрелы даже не замедляют их хода. Почва там весьма рыхлая… — Тристин облизал сухие губы. — Вот я и попытался создать воронки в грунте, чтобы они на полном ходу ухнули туда. Я прикинул… В действительности — это чутье. То есть, некогда вести расчеты, когда ревяки забрасывают тебя тяжелыми снарядами, а станция разваливается. Двигаясь, они изрядно пылили, и я решил, что им вряд ли известно, насколько там непрочный грунт. Стоит остановиться, и они начнут погружаться, а рывки только усугубят положение. А еще надеялся, что мелкий песок забьет их системы.

— Так и случилось. У двух танков сгорели двигатели. Но откуда вы знали, что это подействует?

— Я и не знал. Знал только, что все остальные способы их остановить — бесполезны. Знал, потому что проверил. А у меня было не очень много времени.

— Это другое дело. Почему вы не истратили все разрывные на танки?

Тристин пожал плечами. Трубочки и провода покачнулись. Движение отдалось в больной ноге, и огненная вспышка боли пронзила спину.

— А какой смысл? Ревяки просто шли на приступ с помощью танков. На территории станции танки бесполезны. Ее нельзя захватить без солдат. Если бы я потратил весь боеприпас на танки, то что бы я делал, когда вся орава хлынула из-за холмов?

— И вы спокойно смотрели, как танки обстреливают станцию, хотя имели достаточный боезапас, чтобы отбить их на некоторое время?

Тристин открыл рот, затем захлопнул. Его словно в чем-то обвиняли.

— Не совсем. Ракеты и разрывные не могли остановить танки. Они годятся, чтобы остановить солдат.

— По словам вашего техника и аварийной бригады, вы решили не пользоваться убежищем, а оставались в бронескафандре почти двадцать четыре часа.

— Да.

— Почему? Вы были ранены.

— Потому что мы погибли бы, если бы я не поступил так, как поступил.

— Откуда вы знаете?

— Командир, — Тристин попытался не вздыхать. Не стоит выплескивать раздражение на старших офицеров, даже тупых. — Я допросил нескольких ревяк. Большинство из них либо желало меня убить, либо пыталось. Они считают нас големами, чем-то вроде машин. В плен они никого не берут, им просто некуда девать пленных. Это означает — либо ты их к себе не подпускаешь, либо ты труп.

Даже когда Тристин решил, что все вопросы исчерпаны, дама задавала и задавала их. Десолл старался скрыть раздражение, но понимал, что у него это не получается. Наконец, когда офицер разведки явно исчерпала обойму вопросов, казавшуюся бесконечной, он спросил:

— А вы не могли бы ответить на несколько моих вопросов, командир?

— Не знаю. Спрашивайте.

— Как дела на других станциях? На Восточной Алой Двойке? И на Четверке?

— На Четверке… майор Фарли, кажется…

— Фрейер. Ультина.

— Майор Фрейер смогла обезвредить все четыре танка, посланные против станции, и нейтрализовать всех ревяк. А на Двойке полный разгром.

Тристин нахмурился. Квентар? Что с ним?

— А люди с Восточной Алой Двойки?

— Полный разгром.

— А на Четверке… Как Ультина… Как майор Фрейер это сделала?

— Использовала плуг, чтобы вырыть линию траншей, прежде чем явились ревяки. И прикрыла траншеи сверхмелким песком.

Наверняка Ультина продумала все загодя. Тристин глубоко вздохнул.

— Не могли бы вы мне сказать, как обстоят дела в целом?

— Нам удалось их отбить. Мы потеряли почти две трети восточных станций. У них было недостаточно танков, чтобы двинуть их против каждой. Нам потребовалось ввести в атмосферу космических разведчиков и кое-какое очень тяжелое оружие.

Тристин не знал, что сказать. Просто сидел молча.

— Доступ к сведениям ограничен, но вы их заслуживаете. И предупреждаю: вы столкнетесь с нешуточными дисциплинарными взысканиями, если не умерите любопытство. Но вы и майор… Фрейер единственные, кто уцелел после нападения, если на приступ бросали больше двух танков.

— Как она?

— Прекрасно. Ее ждет новое назначение.

Тристин кивнул, затем облизал губы.

— У меня было время подумать, — он через силу рассмеялся. — Знаю, это всегда опасно для младших офицеров. Когда я только начал служить офицером охраны станции, мы отбили несколько ревячьих нападений. Довольно рассеянные группы, не больше, чем по отряду. Кого-то мы убивали, кого-то захватывали. А теперь вдруг они принялись нас лупить, что есть силы. У ревяк прорва тяжелого оружия, во всяком случае, тяжелого для войск в скафандрах и газовых масках, и достаточно огневой мощи, чтобы разрушать станции. Всего несколько месяцев назад они и думать о таком не смели. Что же происходит?

— Ревяки оказались хитрее, чем мы полагали. — Черные глаза командира встретились с его голубыми. — Нападения тех, кто раньше высаживался с глайдеров, были только прикрытием. А они тем временем доставляли сюда свои минитанки и орудия. Они накапливали это снаряжение на пустоши около трех лет. Может, и дольше. И скрывали его под поверхностью. Похоже, имели два-три постоянных депо.