Пария - Данил Коган

Оружие смотрело мне в грудь.

Последний шаг через кувырок, место без обломков. Удар снизу в оружие на выходе…

И тут Анап получил в висок прилетевшим невесть откуда болтом.

Голова дёрнулась, разрядник ушёл в сторону.

Я оказался рядом раньше, чем он понял, что произошло. Вывернул от себя запястье, заставил отпустить оружие. И одновременно локтем врезал снизу в челюсть.

Ещё раз в висок.

Анап рухнул на колени.

Печень, почки, солнечное сплетение.

Этот. Ублюдок. Посмел ударить меня. Ногой в лицо. Безродная тварь!

Он свился в клубок, закрывая голову руками.

Я остановился, тяжело дыша. Огляделся, ища подходящий инструмент. Выбрал большой кирпичный блок, лежащий среди другого мусора. Схватил Анапа за лохмотья и подтащил к нему.

— Слушай внимательно, пес. Тебе я не плачу. Ещё раз полезете ко мне — поломаю остальных. Сфинкс может сам со мной говорить. Без вас, безродных ублюдков! А с тебя, отброс, вира за поганые слова обо мне и моём отце.

— Пошёл… ты… тебе конец…

Я посмотрел на него. Потом на его ногу. Анап понял.

— Не вздумай…

Я поднял блок и резко ударил им ниже колена. Хруст кости возвестил — вира выплачена.

Я не собирался делать его хромым на всю оставшуюся недолгую жизнь. Но даже обычный перелом на Свалке — это конец их босяцкой «карьере» в банде Сфинкса. Медицина для парий недоступная роскошь.

Анап противно и хрипло заорал.

Я уронил блок прямо на него, отошёл на пару шагов и поднял разрядник. Убрал в свою сумку. Повернулся к двоим шакалам, которые начали приходить в себя.

— Подняли своего «командира» и сдриснули отсюда быстрее Борея. Бегом!

Оба, пошатываясь, поднялись, подхватили стонущего и заливающегося слезами Анапа и поволокли его прочь. К ним присоединился третий.

— Шину наложите, идиоты! — крикнул я им вслед. — Вы ему так ногу угробите до конца!

Потом сделал ещё несколько шагов, выискивая на земле то, что попало Анапу в голову. Ага. Вот он. Болт: длинный, ржавый, с намертво забитой гайкой на конце. Я знаю, чьё это.

Убедившись, что шакалы свалили, я негромко крикнул:

— Лик, выходи.

— Иду, иду, о царственный повелитель! Спешу поцеловать твою остроносую туфлю!

Лик показался из-за груды сплющенных каров шагах в десяти от меня. Худой, лохматый пацан. Насколько я знал, Лик был на год или два меня младше. В банду вступить слишком мал. Для Системы слишком молод. Суетится среди такой же, как он, мелюзги, шакалит по мелочи. Пацан подай-принеси. Таких на Свалке сотни. Этот выделялся только слишком наглой рожей, увенчаной пышными почти алыми вихрами и дерзким не по чину и возрасту языком.

— Туфли целуют вышестоящему вонючие однобожники-хванираты. У нас нет таких мерзких обычаев. Давно там сидишь, крысеныш мелкий?

Он пригладил огненно-красные волосы, ухмыльнулся и заявил:

— Достаточно, чтобы вмешаться вовремя и спасти кое-чью аристократическую задницу.

— Опять за мной ходишь? Я ведь тебя предупреждал, чтобы ты не следил за мной.

— Слежу — слишком громкое слово. Я наблюдаю издалека. С научным интересом.

— Я тебе этот интерес однажды в задницу засуну, — пустая угроза. Бить малолеток для атлета — последнее дело.

Лик, гадёныш, это понимает, оттого и наглеет.

— Тогда интерес перестанет быть научным, и станет говеным — он шумно высморкался.

— Очередная шуточка за два обола, — я подкинул найденный болт и швырнул ему.

Лик ловко выхватил свой «снаряд» из воздуха.

У него есть рогатка, из которой он стреляет этими самыми болтами. А сделал ему эту рогатку и первые снаряды я. Не просто так, за услугу. Но с тех пор мелкий приставала таскался за мной хвостом.

— Мне твоя помощь была не нужна. Я полностью контролировал ситуацию.

— Несомненно, твоё великолепие. — Лик убрал болт в подсумок. — Просто не люблю, когда жульничают. Четверо на одного — ещё нормально. Всё-таки ты атлет! — он поднял вверх указательный палец. Почему мне в его голосе чудятся издевательские нотки? — И психик еще, оказывается. Но разрядник — явный перебор.

Я смотрел на него, пытаясь взглядом выразить всю глубину своего недовольства. Он ответил очередной своей наглой усмешечкой. Ну что с ним сделаешь?

— Послушай, Лик. Мне не нужны помощники. Не нужны друзья, напарники и прочие желающие ходить за мной, изображая свиту. Особенно не нужны те, кто суёт нос не в своё дело. Чего ты ко мне прицепился?

— Хочу в твою банду, Нав. Я говорил. Просто ты был очень занят очередными мыслями государственного масштаба и пропустил жалкий писк презренного парии мимо высокородных ушей.

— У меня нет своей банды. Я не планирую обживать помойку и становиться… кем-то здесь! Ты это тоже пропускаешь мимо ушей в десятый раз. А теперь свали к Хтону, вслед за теми ушлепками, пока я по-настоящему не разозлился!

Лик отвесил мне шутовской поклон, чуть не поцеловав собственные обмотки на ногах.

— Как прикажет его высочество. Но я не теряю надежды! Я тоже не собираюсь жить здесь!

Я показал ему средний палец.

— Очень по-царски, — одобрил Лик и потрусил в сторону цехов переработки, из которых валили столбы сизого дыма.

Мелкий говнюк. Иногда полезный, но надоедливый до ужаса.

Я проводил Лика взглядом, дождался, пока красная макушка исчезнет среди мусорных куч.

Осмотрел окрестности. Тишина. Вроде никого.

Свалка тянулась между прибоем и промышленным поясом Семивратья от самого порта и дальше, насколько хватало глаз. Горы металла, битых электро-каров, старой техники, контейнеров и спрессованного мусора громоздились одна за другой, местами поднимаясь выше крыш портовых складов. Вдали чадили трубы утилизаторов, но справиться со всеми этими грудами хлама они не могли, да никто особенно и не пытался. Верхний и средний город не утруждал себя ремонтом вещей, вышедших из моды или просто надоевших хозяевам. Зачем? Сырьё, почти бесконечное и дешевое донельзя. Кузницы наштампуют новое барахло. А старое отправится сюда. К нам.

Достал одноразовые салфетки и тщательно оттер лицо и руки. Убрал следы близкого общения с покойником с одежды, как смог. Комбинезон придется тщательно стирать и то непонятно, поможет ли. Из-за Анапа с его шакалами я так и не успел закончить осмотр дыры в корпусе «Арго». А они просмотрели или не поняли главное. «Арго», много лет остававшийся неприступным бастионом, наконец-то приоткрыл дверь. Кто первый его обшарит, тот озолотится!

Труп лежал там же, голый, распластанный среди ржавого железа. По всему телу рваные раны. Особенно пострадали места установки имплантов. На виске зияла дыра, за ухом мясо было разворочено, на шее виднелись ещё несколько глубоких повреждений. Кто бы здесь ни пировал,