Пария - Данил Коган

Судорожно рванувшись, он выдрал тело из-под мешанины обломков. Какова ирония Мойр! Он убит останками собственного корабля, который бросил гнить на свалке Семивратья двадцать лет назад!

Последнее, что он успел сделать уже затухающим сознанием, — это дать команду импланту: «материальная форма».

ГЛАВА 1. ДАР МЕТРВЕЦА

Меня прижали лицом к подгнившему трупу.

Трое шакалов Сфинкса, державших меня за руки и шею, тоже смердели, но до запаха мертвеца им было далеко.

Он лежал на склоне мусорной кучи, между двумя грудами ржавого железа, бывшим пустотным кораблём и обломками гражданских каров, уже не первый день. Судя по всему, его завалило обломками. А затем кто-то из обитателей Свалки основательно поработал над телом. Мертвец весь был покрыт рваными ранами.

И от него воняло!

Моя щека окунулась в раздавленную грудную клетку.

— Платят все, Нав, — сказал стоявший передо мной Анап, один из подголосков Сфинкса. Тебе пятнадцать, ты зарабатываешь как сборщик, значит должен платить!

Я попытался поднять голову.

Тот из троицы, что держал меня за шею, немедленно вдавил её обратно.

Хлюпнуло, рёбра мертвеца проскребли по лбу. Острая костная щепка впилась под глаз. Я бы уже задохнулся, но вовремя задержал дыхание.

Меня выдернули наружу. Отплёвываясь, я бросил:

— Я не все. Вам конец, придурки!

— Ты тупой, Нав?

— Это ты и твои шавки тупые, вы напали на атлета и сына царя!

Он усмехнулся.

— Атлет ты только на словах. Такая же дохлятина, как все остальные здесь. Папаша твой сраный пират и объявлен врагом семи полисов. Повторяю, сладенький! Сфинксу платят все парии на западной Свалке. Нашёл путний слам — отдал долю. Получил награду за задание Системы — отдал долю. Всё просто. Приподнимите его, парни.

На ногах у Анапа ничего не было, даже обмоток из изолирующей ткани. Обычное дело для Свалки. Он щеголял голыми заскорузлыми ступнями. Широкими, чёрными от въевшейся грязи, с растрескавшимися пятками и почерневшими ногтями, под которыми можно было вырастить плантацию грибов.

Меня слегка приподняли, и эта тварь пнула меня в лицо. Не сильно. Он не собирался покалечить должника. Он меня унижал. Ублюдки вкололи мне блокировщик сомы, и где только взяли? Так что я не мог применять способности атлета, и трое подонков удерживали тело вполне надежно.

Во мне закипел гнев. Горячей волной прокатился от живота к груди, ударил в виски. Сердце заколотилось так, словно решило проломить рёбра.

Перед мысленным взором маячила грязная ступня.

Я ненавидел его.

Анапа. Сфинкса. Его шакалов. Всю эту сраную Свалку. Всех, кто решил, что имеет право указывать мне, кому платить, куда ходить и сколько из моего отдавать за разрешение жить на помойке.

Второй замах грязной ноги оборванца я увидел словно в замедленной записи.

На макушку как будто надавила жёсткая ладонь. Потом в голове лопнуло.

Я почувствовал всех троих. Сразу всех: тяжесть чужих рук. Давление пальцев на шею. Колено между лопаток. Металл под ногами. Груды мусора вокруг. Снова полыхнула ярость.

Сработало мое пси-чутье.

И я ударил. От меня разошлась невидимая волна пси-силы, хлеща во все стороны разом.

Шакала, державшего меня за правую руку, сорвало с места. Он пролетел пару шагов и спиной врезался в остов кара. Ржавая дверца с грохотом рухнула вместе с ним.

Тот, что сидел на мне, завалился набок и покатился вниз с мусорной кучи.

Третий удержался.

Но один противник не противник вовсе. Для меня. Я вывернул руку, перекатился на спину и врезал ему кулаком снизу в челюсть.

Он дёрнулся.

Я ударил ещё раз. Хрустнуло, брызнула кровь, мелькнул вылетевший из пасти недоноска зуб.

Шакал отшатнулся, зажимая рот.

Я вскочил. Ноги подогнулись, перед глазами потемнело. Пришлось ухватиться за торчащую из мусора балку.

Мало сил. Последние два дня я ел всякую дрянь, а сегодня вообще восхитительное ничего. Не выполнил задание Системы, не получил деньги. После пси-выброса в груди ныло, во рту поселился вкус старой обмотки трубопровода. Но нельзя сейчас показать слабость.

Соберись, Нав!

Анап ничего не заметил. Он смотрел на меня уже без своей снисходительной сальной усмешки.

— Какого…

Я прыгнул на него прямо со склона мусорной кучи.

Он успел выставить руки, но драться этот ублюдок не умел. По моим меркам. Я проскочил под неуклюжими граблями, саданул локтем по печени, зашел за спину и взял шею в захват. Анап обеими руками вцепился мне в предплечье. Ногти поскребли по ткани комбинезона.

— Ну что? — я сдавил сильнее. — Такой же отброс, как и ты? Не атлет?

Он задёргался и захрипел.

Слева налетел шакал с разбитым ртом. Теперь он Беззубый. Я встретил его ногой в живот, не отпуская Анапа. Тот согнулся и отступил, но второй, рыжий худой обсос с изуродованным лицом, уже лез с другой стороны.

Пришлось развернуться вместе с трофеем, подставляя его под удар. Кулак угодил Анапу в плечо.

— Дебил! — просипел он.

Я ударил Рыжего пяткой в колено, временно выводя его из строя.

Недалеко звякнул металл.

Дёрнул головой.

Ржавый кусок железа пролетел мимо в пальце от уха. Третий шакал, тот самый, которого приложило о кар, уже поднялся, но влезть в драку желанием не горел. Стоял шагах в пяти и шарил по мусору в поисках нового снаряда.

Беззубый снова полез вперёд. Рыжий тоже подхромал поближе. Подключился.

Пришлось отпустить Анапа, чтобы разобраться с дееспособными бойцами. Потом накажу.

Я толкнул полузадушенного лидера стайки на Рыжего, оба упали, образовав невнятную кучу-малу. Развернулся к Беззубому и ударил его в висок. Придурок поплыл, и я добавил ещё раз ладонью в переносицу. Хрустнуло, брызнула кровь. Беззубый свалился кулём.

Рыжий как раз поднимался, но я уложил его несколькими точными ударами.

Сделал несколько шагов в сторону метателя мусора, но этот «герой богоравный» шустро отбежал подальше.

Снова повернулся к Анапу.

Он встал, тяжело дыша, и потирая шею. Затем сунул руку под лохмотья. Я уже двинулся к нему, когда он направил в мою сторону разрядник.

Я остановился.

Даже дешёвый разрядник мог прожечь атлета насквозь. В руках придурка была явная самоделка, кустарное изделие кого-то из помоечных мастеров. Но индикатор мигал зелёным, и я не очень хотел проверять мощность разряда на себе.

До Анапа три шага. Может, четыре. Я начал «считать шаги», как учил Стер.

Вначале рывок вниз-вправо…

— А теперь, царевич, — прохрипел Анап, — на колени. Щас сосать у меня будешь, выродок Ехидны.

Затем резко влево и