Александр Прозоров - Профессия: шерп

Склон, разумеется, имел хорошее искусственное освещение — но часы неумолимо отсчитывали приближение ночи, и, хочешь не хочешь, девушкам все же пришлось переодеваться, забирать свои вещи и топать на автобусную остановку. Паша помог отнести чемодан и рюкзак, подождал транспорта вместе с ними. Лана старательно смотрела на дорогу, пока эта парочка обжималась и целовалась, о чем-то страстно шепчась. Таня попискивала, иногда тихо смеясь, и постоянно отнекивалась… Пока вдруг не сказала:

— Свет, мы тут отойдем ненадолго. Ты это… Если автобус будет, ты меня не жди, поезжай!

— Ладно, не буду, — вздохнула Лана.

— Света, Светочка, Светлячок… — подскочила к ней девушка, схватила за руки. — Не сердись на меня, ладно? Не сердись на меня, дурочку такую… — Она наклонилась вперед, упершись лбом ей в лоб: — А вдруг это судьба?

— Да беги уж, все с тобой понятно, — отмахнулась девушка.

— Я люблю тебя, Лана! — громко крикнула Таня, чмокнула ее в щеку и перебежала к молодому человеку.

Павел поставил на колесики ее чемодан, и парочка быстрым шагом скрылась в направлении ярко освещенного корпуса.

На остановке же было темно. Подмораживало, снег все громче и злее хрустел под ногами, поземка забиралась под куртку и заметала автобусное кольцо с высокими, ребристыми следами колес — а дорога по-прежнему оставалась темной и мрачной.

— Что за проклятье? — Девушка полезла за телефоном. Тот показал уже восемь часов вечера. А ведь ей еще нужно было пересесть на московский автобус! Или, может, лучше попытаться уехать на поезде? В Осташкове ведь должен быть вокзал!

Из темноты на дороге проступили три медленно бредущие фигуры. Мужики, одетые в одинаковые синие спецовки и ушанки со смотанными на затылках завязками направлялись мимо спортивной базы к темным хозяйственным зданиям за автобусным кольцом и явно были на работе — один даже нес на плече пластиковую снегоуборочную лопату. Так что девушка особого внимания на них не обратила. Работники тоже почти пробрели мимо, когда один вдруг окликнул:

— Э, женщина, чего тут мерзнешь? Пошли с нами, в котельной погреемся!

Лана отвернулась, чем неожиданно вызвала недовольство мужиков:

— Чё, и поговорить брезгуешь? Нормальные мужики тебе не по нраву?

— Ишь, прошмондовка. Без конины она и рта не откроет!

Светлана не обернулась и не ответила, дабы не нарываться на лишнее хамство. Мужики тоже, вроде, утратили к ней интерес… Наверное…

Девушке вдруг послышалось, что вместо оскорбительных криков те отчего-то перешли на шепот. Это показалось Лане подозрительным, она резко обернулась. Тут-то рабочие, воняющие куревом и мазутом, на нее и кинулись, опрокинули вбок. Один сгреб ноги, второй навалился на голову и грудь, обхватил, больно взяв наискосок под мышку, другой рукой зажимая рот толстой брезентовой рукавицей.

— Вещи, вещи ее забирай! — громким шепотом скомандовал ее пленитель кому-то невидимому. — Никто и не хватится.

— Побалуемся сегодня досыта! — тихо хихикнул мужик ему в ответ.

Лана забилась, пытаясь вырваться из сильных рук, закрутила головой, вцепилась зубами в рукавицу — но та оказалась слишком толстой, и мужик, похоже, боли не почувствовал. Ее быстро понесли с дороги в темноту зарослей, к дальним неосвещенным строениям, и девушка поняла, что речь уже идет не просто об оскорблениях и насилии, но о самой жизни. Она напряглась, извернулась, дернула головой, на миг избавившись от перчатки, и завопила, сколько было сил:

— Помогите-е!!!

— Ах ты, сука! — Мужик попытался перехватить пленницу и зажать ей рот, но получилось только хуже: вторая рука поползла вверх, соскользнула с куртки, и Света грохнулась на утоптанный снег, дернула ногами, отпихивая второго, снова закричала:

— Лю-у-уди-и! Спаси-ите-е!!! Помогите!

— Вот тварь! — Мужик прыгнул на нее, опрокидывая и наваливаясь животом на голову, заглушая крики и не давая сбежать. Однако Лана не сдавалась, брыкаясь и крича.

И вдруг неожиданно все прекратилось: мужик поднялся, дав ей шанс вздохнуть и вскочить на ноги.

— Что здесь происходит?! — сухо поинтересовался молодой человек в армейской куртке с меховым воротником и кепке из плащовки, с длинной палкой в руках. Света тут же, взвизгнув, кинулась к нему, спряталась за спину, крикнула:

— Они хотят меня изнасиловать! — И запоздало сообразила: — Лёша? Это ты?

— Значит так, — сурово ответил мужик. — Бабу свою оставь и проваливай. Не то все кости переломаем.

— Уже можно идти? — нехорошим тоном поинтересовался Сизарь.

— Вали!

— Валю…

И он пошел. Но не назад, а вперед, взмахнул палкой. Мужик вскинул руки, защищая голову, но моторист с размаху ударил не сверху, а по ногам, чуть выше колена. Мужик взвыл и рухнул на снег, неуклюже барахтаясь и завывая. Второй напрыгнул слева, пытаясь ударить кулаком в челюсть, но Сизарь резко отмахнулся и с сухим треском попал ему по рукаву. Тот заорал, отбежал назад:

— Ты чего делаешь, козел?! Ты мне руку сломал!

— Мы ведь тебя найдем, тварь! — пообещал с земли первый. — Найдем — хуже будет.

— Сюда, сюда иди! — подпрыгивал третий на тропинке, держа лопату наготове. Сизарь направился к нему, но мужик вдруг отбежал и стал подпрыгивать в отдалении, продолжая требовать: — Иди сюда!!! Давай, давай, подойди.

Однако Алексей лишь подобрал со снега знакомый рюкзак, оглянулся на Лану:

— Твой?

— Угу, — кивнула девушка.

— Хорошо. — Сизарь закинул рюкзак за плечо. — Пошли.

Осторожно косясь на выжидающих в отдалении мужиков, он широким шагом отправился по дороге — и тоже в сторону темных строений.

— Надо же куда-нибудь сообщить… — семеня следом, сказала Света. — В полицию… Или хотя бы администратору!

— Ты совсем умом тронулась?! — зло оглянулся на нее Сизарь. — Хочешь, чтобы меня в тюрьму упекли?

— За что?!

— Я одному, похоже, руку сломал. А другому ногу.

— Но ведь ты за меня заступился!

— Вот именно, — свернул с дороги на узкую тропинку молодой человек. — У нас в стране даже за самооборону сроки только так лепят. А уж за другого заступиться — это тюряга без вариантов, никакой адвокат не вытащит. Ты лучше скажи, откуда ты тут взялась?

— Я на базе отдыхала. Как раз собиралась в Москву возвращаться. А ты тут откуда?

— У нас переговоры с «Маяком» о поставке топливных капсул…

Тропинка свернула за угол, и по глазам девушки ударили ярким светом окна еще одного, более высокого, чем на берегу, корпуса. К нему Сизарь и направился:

— Пока я на одной «Касатке» летал, мы эти капсулы поштучно считали и в Гатчине, в ПИЯФе собирали. А теперь челноков уже семь, и полеты в новом году будут интенсивные. Нам теперь топливных капсул не десятки штук, а тонны требуются. Промышленное производство. Вот Тумарин с «Маяком» переговоры об этом производстве и ведет. Цены, циклы, мощность линии, размеры заказа, гарантии закупок…