Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

«Бумаги» оказались чистосердечным признание в совершённом проступке, просьбой о снисхождении и согласием на отработку провинности в комендатуре ОНКОР, а также заявление на зачисление в её учебное отделение. Ну и подписку о неразглашении подсунуть не забыли.

— Неужели нельзя было просто предложить сотрудничество? — спросил я, принимая перьевую ручку. — Обязательно требовалось доводить дело до нападения?

Капитан улыбнулся.

— У нас индивидуальный подход к рекрутам. Кому-то можно «просто предложить», а кого-то стоит проверить. Подписывай!

Я поставил внизу первого из листов характерный росчерк и спросил:

— Что такое ОНКОР?

— Отдельный научный корпус, — ответил Георгий Иванович. — Не сомневайся, ты сделал правильный выбор!

Я только вздохнул.

Выбор из двух зол редко когда бывает верным. Правильно — не давать другим ставить тебя перед подобным выбором вовсе. Но это не мой случай, увы…

А с другой стороны — стоит ли гневить судьбу жалким нытьём? Всё ведь хорошо! Инициацию пережил? Пережил. Способности обрёл? Обрёл. В училище обучать оперированию сверхэнергией станут? Станут. Ещё и от долговой кабалы избавился, а работой так и вовсе на ближайшие пять лет гарантировано обеспечен!

У меня всё хорошо! Ну — наверное…

Личным составом комендатуры заведовал комиссар Хлоб.

— Не Хлеб, не Хлоп и, боже упаси, не Клоп! — счёл нужным предупредить капитан Городец, отдавая собственноручно заполненную анкету рекрута. — Смотри, не перепутай и выговаривай чётко! Он звереет, когда ошибаются.

Комиссар Хлоб оказался худощав, загорел и брит наголо. А ещё он явно был не в восторге от того, что видел. То есть — от меня. И неприязнь вызвала точно не заклеенная пластырем скула. Понятия не имею, что именно понаписал в анкете Городец, не было времени даже одним глазком в неё заглянуть, но комиссар, судя по всему, испытывал серьёзные сомнения, что хоть что-то из этого имеет прямое отношение ко мне.

— Да-а-а… — озадаченно приговаривал он время от времени, отрывался от заполненного убористым почерком листка и поднимал взгляд, затем возвращался к чтению, но очень скоро всё повторялось снова. — Да-а-а…

Я прекрасно отдавал себе отчёт, что для службы в комендатуре гожусь даже меньше, нежели для поступления в балетную труппу, но иных путей сохранить и преумножить способности к управлению сверхэнергией не видел и потому сцепил пальцы и дожидался вердикта, стараясь не выказывать нервозности; потел молча.

На шевроне комиссара красовался один широкий угольник, а я понятия не имел, бьют ли его в здешней иерархии три угольника узких. Более того — имел все основания полагать, что дело обстоит с точностью до наоборот. Слишком уж много времени Георгий Иванович уделил разъяснениям, что именно мне стоит говорить, а о каких моментах лучше по возможности не заикаться вовсе.

Вот только сам он на собеседование не пошёл, а комиссар глядел то в анкету, то на меня, морщился как от зубной боли и вздыхал.

— По бумагам ты мечта, а не рекрут, — заявил он наконец, кинул листы на стол и прихлопнул их худой жёсткой ладонью. — Полное среднее образование, политически зрел, социально активен. Бокс, борьба, пулевая стрельба, навыки парашютирования и десантирования по тросу, мотоспорт! Но признайся честно, — Хлоб даже слегка подался вперёд, — чем из этого ты действительно владеешь? Нет, не отвечай! Переформулирую вопрос: за какой из этих навыков тебе не придётся краснеть?

Я миг раздумывал над ответом, потом признался:

— Мотоцикл неплохо вожу.

— Серьёзно?

— Ну да… — кивнул я и поспешил поправиться: — Так точно!

— Не врёшь? — уточнил комиссар с каким-то неожиданным интересом.

— Н-нет. Зачем мне?

— Готов прокатиться прямо сейчас?

Я кивнул, от удивления даже позабыв об уставном «так точно». Хотя «так точно» — это в армии, а касательно порядков, заведённых в отдельном научном корпусе, меня в известность ещё не поставили.

— Идём! — Комиссар Хлоб поднялся из-за стола, нацепил на бритую голову форменное кепи и указал на дверь. — Ну и чего сидишь?

Медлить не стал, вскочил со стула, поспешил на выход. Спустившись на первый этаж, мы вышли во двор и двинулись к занимавшему изрядную часть огороженной высоким забором территории комендатуры автохозяйству. Помимо полуторок — обычных и с зенитными установками спаренных крупнокалиберных пулемётов в кузове, — у ремонтных боксов там стояло несколько броневиков, открытые легковые автомобили и вездеходы повышенной проходимости с турелями и без, пожарная машина и даже колёсный танк с какой-то несерьёзной на вид пушкой. А чуть дальше у ограды рядком выстроился десяток мотоциклов, только не обычных, а с колясками.

— Никакого гужевого транспорта! — с гордостью заявил комиссар. — В ногу с прогрессом идём, а кое в чём даже вперёд забегаем!

Я сглотнул и признал:

— На таких не ездил никогда.

— На каких — таких? — удивился Хлоб, потом понимающе усмехнулся и махнул рукой. — Ты о люльке, что ли? Брось! Так даже проще!

Оставалось только поверить ему на слово.

Когда мы подошли, караульный вызвал кого-то из местного руководства, и очень скоро мне вручили танковый шлем, ребристый сверху из-за трёх призванных амортизировать удары валиков, мотоциклетные очки для защиты глаз от песка и пыли и кожаные краги.

— Надевай-надевай! — потребовал комиссар и подал пример, нацепив сначала очки, а затем и шлем, но застёгивать его не стал.

Воздержался от этого и я. Экипировался, подошёл к мотоциклу, присмотрелся. Помимо коляски пассажир мог разместиться и за водителем на отдельном сиденье с высоким выступом-ручкой.

Хлоб забрался в люльку с вертлюгом под сошки ручного пулемёта и поторопил меня:

— Едем!

Я наскоро восстановил в памяти очерёдность действий и первым делом открыл топливный краник, затем подкачал бензин и протянул руку технику. Тот хоть и взирал за моими действиями с нескрываемым скептицизмом, без промедления вложил в ладонь ключ и отошёл. Выставлена была нейтральная передача, так что я слегка провернул на себя рукоятку управления газом и сильно, но без резкого толчка, толкнул ногой педаль зажигания. Движок затарахтел после первого же раза, осталось лишь выжать сцепление и носком ботинка включить первую передачу, а потом сцепление медленно и аккуратно отпустить.

И — вышло!

Даже сам немного удивился, когда мотоцикл не заглох и покатился вперёд. Казалось, из-за коляски его должно тянуть влево, и я заранее принял правее, но это инстинктивное действие оказалось излишним и едва не привело к столкновению с ближайшим грузовиком. Еле успел вывернуть и разминуться с его бортом.

Комиссар ничего по этому поводу не сказал, только многозначительно хмыкнул, и я поспешил исправить впечатление, уверенно