Сергей Палий - Монохром

– Права тебе перед арестом зачитают. Если прежде не пристрелят. – Нам придется расторгнуть сделку.

Я молниеносно взвесил все «за» и «против». Шкодник упрям и изворотлив, на давление не реагирует, блеф чует что твой катала в треньке. Что ж, бросим вкусную косточку для затравки: пусть какое-то время наслаждается превосходством победителя и теряет бдительность.

– Ладно, забей, – подмигнул я. – Глотают, и фиг с ними. Главное, чтоб не подавились, как тот вскрытый неудачник.

Лёвка кивнул и нагнулся, чтобы подтянуть язычок в ботинке. Хрястнуло. В стене позади него образовалась воронка, сама пуля увязла в бетоне.

– Снайпер! – крикнул Зеленый, падая и откатываясь в сторону.

Я распластался на щебенке и быстро пополз к обочине, волоча за ремень автомат. Судя по тому, что пуля не срикошетила, она вошла в западную стенку будки почти перпендикулярно. Значит, стреляли со стороны заброшенной автомобильной эстакады, которая торчала посреди разворотной площадки слева от трассы. Стало быть, уходить надо на восток.

Ага. Прямиком в парящие облачка «кислотного тумана». Отлично.

Вторая пуля угодила в шлагбаум, разнеся оставшуюся его часть в щепу и не причинив вреда ползущему последним Дрою. Веснушчатый сталкер резко поднажал и быстренько скатился по склону в канавку. Благодаря тому, что снайпер, по счастливой случайности, не снес первым выстрелом Лёвке башку, а вторым – Дрою задницу, мы в полном составе успели укрыться за бруствером. Но радоваться было рано: дорожная насыпь защищала лишь с одной стороны. Фактически наша группа оказалась заперта между приподнятым над равниной шоссе и выжженным кислотной аномалией полем.

Простенькие костюмы могли выдержать минутную пробежку по едкой дряни, а могли не выдержать. Пятьдесят на пятьдесят.

Был еще один вариант: двинуться на север вдоль трассы и выйти точно к заваленному тоннелю, где орудовала троица угольников. Подчеркиваю слово «был». Ибо практически сразу после снайперских плюх в небе раздался характерный свист, и возле рухнувшего моста прогремел взрыв. Затем еще один. С перевернутого грузовика сорвало заднюю ось, и машина окончательно потеряла товарный вид.

– Ого! – воскликнул Дрой. – Минометами район утюжат!

– Значит, через четверть часа пустят тяжелую технику и пехоту, – резонно заметил Зеленый. – И пойдет вся эта ватага вот здесь, аккурат по шоссе. Грустно.

Гост не стал присоединяться к комментариям – и без лишних реплик все было очевидно. Вместо этого он вывел на экран ПДА карту местности и снял с пояса мешочек с болтами. Я невольно обратил внимание, что на ткани красовался логотип элитного производителя мужских шмоток, и не удержался от подначки: – Пижон. Болты у тебя тоже от кутюр?

– Шляпки инкрустированы стразами, а резьба именная, – сердито откликнулся он. – Из подкладки старого английского костюма скроил мешок. Что, нельзя?

Я театрально поднял руки и выкатил глаза: мол, ты босс, хуго босс, только не бей. В вышине противно запели еще с полдюжины снарядов. Они пролетели по навесной траектории и цепочкой накрыли целый массив. Кажется, несколько хибар из покинутого лагеря сталкеров-новичков превратились в смесь щебня и щепок. Неужели военные думают таким образом остановить угольников? Ну-ну, наивные. Они не видели, как те по пересеченной местности бегают. Черная троица, поди, уже в тыл артиллеристам сейчас заходит.

Но, как говорится, смех смехом, а башка кверху мехом. Нам-то деваться особо некуда, придется скакать через аномальное поле, рискуя быть прожженными до костей. На Кордон теперь никак нельзя – туда вот-вот полгарнизона сбежится со всеми вытекающими последствиями.

Гост бросил болт в сторону ближайшей кочки и хотел выдвинуться в авангард, но Лёвка его мягко взял за плечо. – Дальше – я. – Не мал еще вперед батьки лезть?

– В самый раз. Если пойдем к Тихой Гавани по моей тропе, сократим путь. – А если по моей – возможно, останемся в живых.

– А если кого-то волнует мое мнение, – в тон высказался Дрой, – то я за второй вариант. Малой хороший следопыт, но Гост опытней.

Над нами просвистел еще один снаряд. Вдалеке раскатисто громыхнуло.

– Давайте голосовать, – быстро предложил Зеленый. – Я тоже за то, чтобы идти по тропе Госта. Мы выиграли.

– То есть мой вариант никого не интересует? -нахмурился я. – У тебя есть вариант? – удивился Зеленый. – Нет. Но хочу чувствовать себя частью коллектива.

– Давай ты потом займешься чувствованием, – отрезал Дрой. – А то попадет мина в башку, и начнешь чувствовать себя по частям. В серьезном отрыве от коллектива и собственных кишок. – Ты мерзкий. Ладно, Гост, веди.

Гост потеснил Лёвку, пригнулся и пошел по полю, поглядывая на ПДА.

– Я действительно могу показать короткий путь по окраине Темной Долины, – сказал ему в спину Лёвка.

– Сначала через «кислотный туман» пройдем, а там уж разберемся, – не оборачиваясь, ответил Гост. – Успеешь еще проявить свои недюжинные навыки картографа, если не заливаешь, конечно.

Мы надели маски, проверили уплотнители, подняли воротники и осторожно пошли следом за Гостом.

Топать в хвосте надоело, поэтому я подрядил на это дело Дроя. А он в спешке особо долго и не сопротивлялся – так, поворчал маленько.

Я прекрасно понимаю: если поблизости разорвется снаряд, то накроет всех без разбора. Слепому псу ясно: порядок передвижения в цепочке не играет решительно никакой роли в распределении количества осколков на квадратный метр моего бесценного тела. И все-таки в плане психологического комфорта ощущать за спиной не пустоту, а надежного человека как-то спокойней. Фикция, ну и на том спасибо.

Когда мы углубились в поросшее старым бурьяном поле и отошли от трассы метров на сто, Гост споткнулся и едва не соскользнул в яму, оставшуюся от давнего разрыва снаряда. Котлован был неглубоким и не представлял бы опасности, если б не плотное облако «кислотного тумана», затопившее его наполовину.

Лёвка поддержал сталкера, не дав съехать в едкую взвесь, и Гост поблагодарил его сдержанным кивком.

Перед нами раскинулся курящийся кислотными испарениями массив. В гуще аномалий было видно, как истлела и скукожилась трава, попавшая в зону действия этой дряни. Между проржавевшими ребрами упавшей опоры ЛЭП торчал голый ствол молодого деревца, которому так и не суждено было окрепнуть – кора слетела, тонкие веточки превратились в тлен, сердцевина омертвела и потемнела. Зона не привечала слабость и наказывала строго.

В кислотных облачках имелись просветы, но в поисках безопасного прохода петлять по ним можно было бесконечно: ведь этот лабиринт постоянно менял очертания. Оставалось надеяться на то, что мы сумеем найти более-менее разреженные места в мутной массе и ткань комбезов выдержит.