Сергей Палий - Монохром

Метров с пятнадцати наш штатный снайпер палил. Внушает.

– Попал, – констатировал Зеленый, упираясь ботинком в скобу и натягивая тетиву.

– Если б их оказалось несколько, а ты один – не успел бы свой стрелоплюв перезарядить, – резонно заметил Дрой.

– Верно. Но ведь в этот раз он оказался один, а нас несколько. Мы осторожно подошли к убитому мутанту, и я обратил внимание, что уродливые лапы пса наполовину увязли в буром наросте. Издалека казалось, что это часть корня, но вблизи можно было безошибочно определить небольшую, но каверзную аномалию под названием «жадинка», которая сковывала попавшее в нее существо за считанные минуты, а иногда и секунды. – Мишень-то была неподвижна, – сказал Гост.

– Первый выстрел из малознакомого оружия критике не подлежит, – отрезал Зеленый, с хрустом извлекая болт. – Сам мне выдал этот… лук.

Я поднял с земли палку и сунул ее в студнеобразный бок «жадинки». Аномалия хлюпнула и охотно проглотила сучковатый кончик, отпуская лапы пса. Мертвый мутант перевернулся на спину и съехал по корню вниз.

– Аномалии, – задумчиво проговорил Зеленый, очищая болт от неаппетитных сгустков, – они, как сеть, покрывают всю Зону и окрестности. Кое-где ячейки пошире, кое-где поуже, но в целом распределены равномерно.

– А иногда кто-то забрасывает сеть в море и рыбачит, – неожиданно ответил ему Лёвка. – Улов разный случается.

– Интересная аналогия, – сказал Гост, снова выдвигаясь вперед колонны. – Только поганая. Я теперь себя чувствую глупым карасиком.

– Металлоискатель расчехли и под ноги гляди, карасик, – посоветовал я. – Вон сквозь туман пашня уже виднеется – а в ней, знаешь ли, мины попадаются. Наступишь, и казус случится неимоверный.

Возле берлоги Сидоровича мы планировали сделать привал, пополнить запасы и прикупить Зеленому приличный ствол вместо «стрелоплюва», но когда подошли к Кордону, уразумели: планы скорее всего придется корректировать.

Расширяющийся кверху жирно-черный столб был заметен издалека. Чадило знатно, клубами, словно у железнодорожной насыпи горел склад автомобильных покрышек. Едкое марево уже растеклось над всей округой, смешалось с тучами, но в одном из очагов пожар продолжался до сих пор, хотя открытого огня заметно не было. Только черный как смоль дым.

Мы остановились возле заброшенной будки с огрызком шлагбаума, где давным-давно располагался блокпост. Помнится, еще до истории с «бумерангами» я здесь двух резвых снорков упаковал. Псевдоприматы собирались перекусить одиноким сталкером, бредущим по своим делам, но хрен угадали. Потенциальный рацион оказался ершистым и завалил уродов тяжелыми железками.

Тогда Внутренний Периметр тянулся севернее, но пару месяцев назад вояки передвинули его на несколько километров вовне, потому как Зона разрослась. Подобная «пульсация» аномальной территории происходила раз в два-три года и уже никого особо не удивляла.

Дрой попросил у Зеленого оптический прицел, присел на ржавый обод тракторного колеса и припал к окуляру, изучая местность.

– Глянь, – сказал он через минуту и протянул мне «оптику». – Не туда, правее. Около тоннеля под мостом – видишь?

Я переместил прибор по указанному вектору и отнял от лица. Поморгал, решив, что зрение меня подводит. Вновь поднес резиновый кругляшок амортизатора к глазу и сдвинул пальцем колесико, подстраивая резкость. Зрелище одновременно пугало и притягивало взгляд. Арка тоннеля, очертания которой были знакомы любому сталкеру, начавшему скитания по Зоне с Кордона, теперь представляла собой бесформенную груду, в которой бетон перемешался с металлом. Мост рухнул, похоронив под собой дорогу, по которой проезжал официальный транспорт ученых и военная техника. Но коптил вовсе не завал. Дым валил из-за перевернутого «Урала», сплющенная кабина которого валялась метрах в десяти от кузова. Что сталось с водителем, не составляло труда домыслить.

А возле грузовика стояли угольники. Трое. И когда я понял, что они делают, на меня напала легкая оторопь.

Одно из существ в химзащитном комбезе с откинутым капюшоном держало тело, а двое других сосредоточенно потрошили его. Картина поражала какой-то неестественностью. Почему бы не опустить труп на землю? По спине пробежали мурашки. Такое чувство, будто эта черная бестия не напрягается, держа на вытянутых руках центнер мяса. Сколько же в нем силищи?

Гост хотел взять у меня прицел, но я предупреждающе поднял палец: – Постой-ка.

Повернув кольцо, я сменил фокусное расстояние, сделав максимальное увеличение. Стараясь не трясти «оптику», медленно навел на жертву. И негромко крякнул от удивления. – Что там такое? – не вытерпел Зеленый.

– Они… – Я вернул ему прицел. – Они ж своего потрошат. – Кто кого потрошит? – спросил Гост. -Угольники. Собрата буквально на части рвут.

После этих слов я закашлялся и исподлобья проследил за реакцией Лёвки. И реакция эта, прямо скажем, мне очень не понравилась. Парень занервничал. Брови дрогнули, взгляд метнулся из стороны в сторону. «Картина дыхания» резко поменялась: между вдохами проскользнула пауза, появился характерный носовой присвист. И несмотря на то, что он моментально взял себя в руки и попытался скрыть беспокойство, я все четко зафиксировал и сделал еще одну зарубку в памяти.

Лёвка по типу характера флегматик, причем – почти без примесей. Потому наблюдать у него подобные признаки сильного волнения было вдвойне непривычно. Наш загадочный проводник реально испугался, когда услышал, как угольники вскрывают себе подобного.

– Испугался, – негромко сказал я, но реплику услышали все.

Лёвка не растерялся. Он прилепил на губы сладкую улыбку и согласился:

– Конечно. Нам ведь в логово к этим каннибалам идти.

– Они не каннибалы. – Моя ответная улыбка получилась и вовсе медовой. – Спорим, эти черти сейчас сожгут тело? Ведь именно их мутагенная требуха так коптит, правда?

Сталкеры переводили взгляд с меня на парня и обратно, пытаясь понять подтекст нашего разговора.

– Может, и сожгут, – пожал плечами Лёвка. – Мне почем знать.

– Все ты знаешь, не юли. Они ведь не просто от скуки его потрошили, а? Они искали проглоченную штуковину, как у того, в баре. Ведь фолленовский специалист по экстремальной хирургии у черного касатика артефакт достал как раз из брюха. Зачем они глотают цацки перед смертью?

Лёвка долго глядел прямо на меня, прежде чем ответить. В его больших темных глазах отражались фиолетовые просветы в тучах, заволокших небо. Мне даже на миг показалось, будто в этом зеркальном мире не хватает линии горизонта, но потом я обнаружил: смотрю не под тем углом. – Я имею право не отвечать на этот вопрос.