Алексей Волков - Городской охотник
— А как же? Вы же только что про Олега говорили и про…
— Нити судеб человеческих выпрядены давно. И пряжа судеб переплелась в причудливом узоре, Лёшенька. Там, где твоя судьба переплелась с другой, я могу тебе приоткрыть тайну. Я тебе и так сказала больше, чем положено.
Щёлкнул замок открываемой двери, в коридор хлынул дружный женский хохот.
Алексей вздрогнул от неожиданного шума и… проснулся.
— Так что, Петровна, ты повнимательней с ним, поняла? — задорным голосом произнесла невидимой за стеной собеседнице вышедшая из дверей тётка лет сорока с лишним. Именно тётка. В домашних тапках, чёрной, до середины голени, юбке, казенного вида белой блузке с огромной брошкой из стёкла и жести.
— Вы вселяться, молодой человек? — спросила она, проходя за стойку регистратора. — Документы тогда давайте, — скомандовала она деловито и хлопнула дверкой, отгораживая себя от «этих, приезжих».
Алексей встал, поставил на пол сумку, в которой принес из машины часть своего снаряжения, и подошёл к стойке, доставая из кармана паспорт и деньги. — Я ненадолго. Переночевать и все.
— Жена из дому выгнала? — участливо поинтересовалась тетка.
— Да нет, не выгнала. Я тут проездом. В Лавру приезжал. Да вот, припозднился что-то. А в ночь ехать не охота. Я и решил… Скажите. А у вас одноместные номера есть? — с безумной надеждой спросил он.
— Есть. Только сейчас все заняты. Могу двухместный дать. Он пустой, только, сразу предупреждаю, в любое время подселить кого-нибудь могу. — И выжидающе уставилась на Алексея сквозь стёкла очков, которые успела нацепить на нос, едва войдя за стойку. Сквозь толстые стёкла глаза её казались огромными, отчего она становилась похожа на добрую старую черепаху Тортиллу.
— Мне бы одному. Давайте я вам за два места заплачу? И вы не будете подселять, а?
— Не могу, молодой человек. Не положено. — «Не положено» было сказано сухо и казенно. — Сами подумайте, а вдруг начальство с проверкой?
— Какая проверка в два часа ночи! — вскинул удивлённо брови Алексей. — Я ж не на год заезжаю. Переночевать и все.
— Не положено. Вам переночевать, а я места могу лишиться, — как дауну, стала втолковывать ему тетка. — Где я, предпенсионница, потом в этом городе работу искать буду? В школе уборщицей? Есть люкс, — внезапно сменила она гнев на милость. — Он вообще пустой. Почти всегда. С телефоном, телевизором…
— Сколько? — вздохнул Алексей, мысленно считая деньги в кармане и пытаясь решить, спускаться ли за бумажником к машине или хватит рассованной по карманам мелочёвки.
— Шестьсот пятьдесят рублей сутки. Сутки с девяти ноль ноль. Сейчас… — она посмотрела на часы, весящие на стене справа, — двадцать один тридцать. Значит, за полсуток…
— Понятно. — Алексей подал ей паспорт и полез в карман за деньгами. — А душ у вас тут общий?
— Да, но у вас в номере тоже есть.
— Вот и славно, — пробормотал Алексей себе под нос.
— Так, распишитесь тут и вот тут, — протянула ему огромную амбарную книгу тётка.
Он молча расписался.
— Вот ваш ключик. Номер прямо по коридору, последний справа. Там замочек заедает, мы слесаря уже вызвали. Вы ключик в замок вставите и пошуруйте им туда-сюда, — посоветовала она.
— Спасибо. Справлюсь. Мебель обещаю не ломать, — заверил её Алексей. И, подхватив за ремень сумку, двинулся по коридору. Но прежде, сам не зная зачем, обернулся и посмотрел туда, где сидела старушка. Конечно, никого не увидел, только над креслом, в котором она сидела, кружился, исполняя причудливый танец, одинокий мотылёк, невесть как попавший в фойе гостиницы. Да причудливо шелестели под невидимым ветерком искрившиеся, как будто умытые весенним дождём, листья комнатных растений, никогда не знавшие дождя и привольного ветра. «Не может быть! — удивился Фатеев, ошалело глядя на пляшущего мотылька и шелестящие листья. — Неужто сама Жива?!» На какую сторону коридора выходили двери номеров одноместных, а на какую — двухместных, Алексей угадал сразу. По пролетам между дверями. По левую сторону, правда, располагалась ниша, в которой стоял дерматиновый диванчик приятного зелёного цвета, деревянный стол, покрытый лаком, и множество горшков с цветами. Горшки стояли везде. На подоконнике огромного, во всю стену окна, на полочках, прибитых к стенке, на непонятно как затесавшемся сюда серванте.
За столом закусывала шумная компания кавказцев, разложив на газетке копчёную курицу, зелень, помидоры и сладкий перец. Из пластиковой бутыли они разливали по пластиковым стаканчикам густую рубиновую жидкость и громко разговаривали на своём гортанном наречии. Судя по всему, азартно спорили.
Миновав пару дверей, Алексей увидел… холл, что ли. Те же огромные зелёные кресла, такой же зелёный диван, неизменные фикусы в бочках и цветы в плошках. На тумбе, напротив дивана, стоял большой телевизор с плоским экраном. На диване группа мужчин, кто в спортивных штанах и майках, кто в джинсах и рубашках, азартно болели за гоняющих в телевизоре мячик футболистов. Футбол Алексей не любил, считал его спортом глупым и лишенным изящества. То ли дело фехтование или художественная гимнастика. А потому и прошёл мимо болельщиков, уставившихся в хрустальный глаз телевизора, удостоив их только мимолётным взглядом. Дойдя до конца коридора, он развернулся у двери. Двустворчатой, в отличие от остальных дверей в этом коридоре. Следуя совету регистраторши, пошуровал ключом в замочной скважине и, толкнув дверь, вошёл в номер. Номер оказался просторным, весь в сумерках и тенях от циклопической мебели, являющейся, наверное, визитной карточкой этой гостиницы. Те же зелёные диван и кресла. Стол и стулья, наоборот, резали глаз лакированной некрашеной древесиной. Тумбочка у двери, на которой примостился допотопный дисковый телефон. На окнах толстые зелёные гардины. И вездесущие цветы. «Блин, хорошо, что у меня нет на них аллергии», — подумал Алексей, присаживаясь на диван и ставя сумку между ног. В стене напротив дивана виднелась ещё одна дверь. «Надо полагать, душ», — заключил Алексей. Рядом с дверью, чтобы удобно было смотреть с дивана, стоял телевизор. Такой же здоровенный «Самсунг», что и в холле, где болели за здоровенных мужиков, пинавших толпой маленький кожаный мячик, несколько постояльцев гостиницы. Оглядевшись, Алексей нашел пульт и нажал кнопку ON.
Тихо щёлкнув какой-то релюшкой у себя в недрах, телек включился, озарив номер призрачным синеватым светом кинескопа. Потыкав кнопки пульта, Алексей нашел какой-то музыкальный канал с грудастой ведущей, удовлетворенно хмыкнул, бросил пульт на диван и стал стаскивать куртку, подаренную Олегом. Кинул её на диван. Потом расстегнул пряжку ремня и скинул на кровать свою амуницию. За ней последовали джемпер, джинсы и носки. Ботинки он снял сразу, как только вошёл в номер. Не хотелось топтаться в грязной обуви по пускай и старому, но все же ковру на полу.