Лин Картер - Поиски Каджи

Джа Чэнс оказался жирным и хихикающим уродом, раскрашенным, словно шлюха, и увешенным сверкающими драгоценностями. Он, словно огромная жаба, восседал на вершине возвышения, драпированного бесценными коврами, на куче подушек, под золотым балдахином. Когда-то этот балдахин сверкал, словно солнце. Теперь он был грязным, штопаным.

Джа Чэнс едва заметил вновь прибывших и рассеянно кивнул, когда Яакфуюл поставил корзину, наполненную серебром, на самую нижнюю ступень возвышения. Толстыми, грязными пальцами, унизанными драгоценностями, монарх перебирал кусочки сладкой пастилы, лежащие в погнутой платиновой вазе, то и дело забрасывая тот или иной кусочек в рот одного из нескольких прекрасных маленьких голых мальчиков, которые стояли или сидели на корточках вокруг его насеста. Как один мальчики-наложники хихикали и пускали слюну, слизывая сладкую пасту с толстых рук правителя. Каджи с отвращением отвернулся… пытаясь забыть тошнотворную грязь и вольность нравов этого двора.

Каджи покинул обитель жабоподобного Джа Чэнса и с радостью выбрался из здания на свежий воздух, окунулся в поток солнечного света. Он высоко задирал голову и торжество читалось в его взгляде.

Темное время закончилось. Полные забот беспокойные дни, ночи сомнений и мук, тайн и головоломных загадок остались позади. Все тайны рассеялись. Тень, которая так долго висела над Каджи, туманное чувство цели — все это сейчас растаяло, как болотный туман, под лучами восходящего солнца.

Он стоял под восточным солнцем и вновь был здоров и готов к битве. Что-то нервно бормоча про себя от удивления, спрятав руки в длинные рукава просторного халата, Акфуб остановился рядом с юношей. Тощий маленький колдун заметил отвращение, охватившее Каджи при виде чудовищного трона.

И еще он заметил, что справа от Джа Чэнса из орды Чемеда стоял Шамад Самозванец — значит, поиски Каджи близки к завершению!

Расправив плечи, положив руку на рукоять Топора Фом-Ра, молодой воин Каджи, Красный Ястреб из кочевников Чаууима Козанга, застыл в лучах палящего солнца Края Мира, готовый бросить вызов судьбе. Или року.

Они оставили могучую крепость. Каджи был в восторге, но маленький колдун казался чем-то угнетен. Всю дорогу назад в караван-сарай они разговаривали, но старались говорить тихо, чтобы никто не услышал.

— Один скромный человек должен поинтересоваться: вы не ошиблись? — прошептал маленький колдун. Каджи потряс головой, его светлые локоны закачались на ветру.

— Нет, коротышка! Правда, он скрыл лицо под вуалью, но этого оказалось недостаточно для того, чтобы я не узнал своего врага. Когда он повернул голову, чтобы поговорить с человеком, стоящим рядом с ним, вуаль чуть сдвинулась в сторону, и я увидел это… эта красная родинка на лице, по форме напоминающая лист тариска. Счастье для нас, что он помечен от рождения в нижней части лица в уголке рта, потому что, будь родинка выше, вуаль скрыла бы ее. Нет, тот, кого мы видели, — самозванец!

Маленький колдун заворчал и стал что-то бормотать себе под нос. Когда же Каджи поинтересовался, в чем проблема, старик пробормотал:

— Нет, молодой господин, нет никакой проблемы, кроме того, что я не знаю, что нам дальше делать.

Каджи нахмурился.

— Делать? Мы выставим Пророка в Маске как самозванца, что же еще?

— В самом деле? А может один маленький и незначительный человек поинтересоваться, как молодой воин хочет достигнуть этого?

То, как разоблачить Шамада, и в самом деле было проблемой, и Каджи крепко призадумался. Ткнуть пальцем и крикнуть: «Самозванец!»… этого явно недостаточно. Все, что Шамаду нужно сделать в таком случае, так это опровергнуть обвинения. Каджи не поверят. Если рассказать историю о своей миссии, то Шамад легко может отказаться от всех обвинений.

Суть проблемы состояла в том, что самозванец имел во дворце потрясающее влияние и вес среди орды Чемеда. Играя на суеверном ужасе варварских скитальцев, он сыграл вначале на их страхе, а потом стал объектом их поклонения. Короткой оказалась его дорога от религиозных предрассудков до фанатизма. Так или иначе, он внушил этим людям благоговейный трепет, убедил их, что он — могущественный пророк древности, поднявшийся из теней смерти, чтобы направить их, и они смогли вновь обрести славу своих великих предков.

Акфуб, как и все маги, был умным и практичным психологом. Он знал, что единственный путь склонить огромную массу людей на свою сторону — рассказать им то, что они хотят услышать. Людей легко убедить в том, в чем они хотят убедиться. Здесь, среди разлагающихся обломков их прошлого великолепия, останки гигантской орды отчаянно хотели, чтобы все говорили, что они в фаворе у своих диких Богов и в любой момент могут восстановить империю, когда-то покорившую полмира. Поколениями они грезили о том, что Пророк в Маске из Камон-Фаа вернется, приложив свои сверхъестественные силы для восстановления их величия. Сейчас, когда он реально вернулся, они станут верить ему до конца. Если Каджи заставит их повернуться лицом к реальности и отказаться от грез о славе, его просто растопчут. Эти люди не хотят знать правды; они будут с жадностью цепляться за свои сны и защитят Шамада от тысяч таких, как Каджи!

Вернувшись в караван-сарай, юноша и старик долго обсуждали эту проблему за бутылкой терпкого пурпурного вина, в то время как полуденные тени в руинах форума снаружи удлинились. А потом перед спутниками встала новая проблема.

У них осталось слишком мало денег.

На следующий день они занялись поисками работы, чтобы было на что жить, пока они найдут путь к своей цели. Тут-то их и поджидали трудности.

Акфуб мог заработать несколько медных грошей, показывая магические фокусы в винной лавке или на базаре, но у него было невероятное число соперников. Половина чародеев и магов восточного королевства собрались в метрополисе Чемедис, потому что Пророк в Маске собрал легион колдунов. Когда орда должна была начать заново завоевывать мир, магам предстояло сражаться наряду с воинами. Теперь в каждой винной лавке, на каждом углу и на каждой площади десятки чудотворцев показывали свое искусство, чтобы только их заметили и приняли в армию. Акфуб вернулся на постоялый двор, когда Куликс, солнце этого мира, утонуло в алом мареве на востоке, и принес всего лишь дюжину медяков, на которые можно было купить самый дешевый ужин на двоих.

Каджи повезло много меньше. В таком большом городе было много способов, каким сильный молодой человек мог бы заработать, но кочевник ничего не нашел. И каждый, к кому он обращался, отсылал его с одними и теми же словами: «Пророк в Маске объявил, что все занятия, кроме блестящей профессии воина, — измена против Солнечного Трона. Во время войны все мужчины станут воинами Джа Чэнса!»