Андрей Попов - Солнечное затмение

   Вдобавок еще из-за портьеры донеслась странная возня, затем испуганный голос Жозефа: "короля нельзя беспокоить!" Громкий топот шагов, потом снова возня и громкий выкрик: "посторонись, идиотина!". Второй голос, кажется, принадлежал герцогу Оранскому. Портьера покачнулась, и герцог появился пред взором монарха -- весь встревоженный с измазанными грязью сапогами. Морис от изумления сфальшивил несколько нот и замолк. Ситуацию можно было трактовать только так: случилось что-то очень серьезное.

   -- Ваше величество, брат мой, прошу меня извинить! Плохие новости... Прежде всего хочу утешить тем, что бывали новости и похуже...

   -- Говори, что случилось! -- Эдвур спешно принялся перебирать в голове все тонкие места своей политики, пытаясь самостоятельно сообразить, которое из них могло порваться.

   Герцог отдышался, глянул на пол: не слишком ли он натоптал, потом налил себе стакан сока.

   -- В общем... -- рука его от волнения дернулась, расплескав часть сока по полу.

   -- В общем или в частности! Говори конкретно, что произошло?!

   -- Англичане захватили Ашер. -- Он произнес это как тост и, пригубив стакан, быстрыми глотками его опустошил.

   Валторна испустила унылый вздох. Герцог не разыгрывал отчаяние, оно было искренним -- и глубокими морщинами уродовало его лицо. На Жоанну, свою тайную любовницу, которая при каждой встрече ловила его вожделенный взор, он даже не глянул. Сжал в кулаке стакан и хотел со злостью швырнуть его о стену.

   -- Ну ладно, Альвур, успокойся! Мало ли кто на нас скалит зубы?

   -- Это еще не все.

   -- Не все? -- король приподнялся.

   -- Беда в том, что в городе в это время находилась моя маленькая дочь, ваша...

   -- Дианелла! Моя племянница!

   -- Знаю, ваше величество, вы ее любите ничуть не меньше моего.

   -- Но какого черта...

   -- Она поехала туда с Флеменцией, служанкой, чтобы брать уроки игры на скрипке у тамошнего маэстро Рудвига. Вы ведь сами хотели, чтобы она занималась музыкой... -- герцог судорожно пошарил руками по многочисленным карманам своего военного мундира, и извлек из одного из них помятую, жалкого вида сигарету. Подошел к канделябру и втянул в себя успокоительного огня. -- Одна надежда, что Флеменция успеет где-нибудь с ней спрятаться...

   Король шлепнул ладонью по столу. Стекло графина испуганно звякнуло. Жоанна, словно четки, принялась перебирать пальцами алмазное ожерелье. Морис еще ниже опустил голову и понял, что в сложившейся ситуации он здесь уже никому не нужен. У короля Эдвура в первом поколении было три родных сына (один из которых, по его мнению, был уже мертв) и единственная племянница, совсем маленькая девчушка -- половина эпохи отроду. И любил он ее, наверное, еще сильнее, чем своих трех оболтусов. Она да еще его придворный шут Фиоклит являлись двумя избранными во всем королевстве, которым Эдвур позволял сидеть на своем троне. Шут, находясь там, обычно отдавал громогласные приказы. Например: "я, Фиоклитиан Первый и Последний, повелеваю повесить во Франзарии всех до единого, а моего друга, короля Эдвура, так и быть, помиловать!". Когда же Дианелла взбиралась на трон, она брала с собой кулек со сладкими фруктами и не слезала оттуда, пока его не опустошит. Есть фрукты она любила пождав под себя ноги и сладострастно причмокивая, а косточки бросала в кота, если тот смел приближаться к ее царственной особе. И при этом говорила: "дядя король, какой злой пушистый зверь у вас здесь ходит-бродит!". После нее резные подлокотники трона были постоянно липкими от фруктов.

   Эдвур устало погрузился в кресло. Никто из присутствующих не шелохнулся, боясь потревожить мысли короля. Жоанна пару раз украдкой заглянула в лицо герцога. Оно было бледнее восковой свечи. И тут король совершенно неожиданно произнес:

   -- Играйте, Морис, играйте...

   Вагант изумленно похлопал ресницами, вопросительно глянул на Жоанну -- мол, не изволит ли его величество шутить? Та пожала плечами. И валторна неуверенно принялась издавать звуки. Аккорды медленно набирали силу в своем звучании, пытаясь приукрасить унылое человеческое бытие мажорными оттенками. И когда музыка достигла своего лирического апогея, король вдруг с такой силой ударил по столу, что вместо эха его удара послышался звон битого стекла: стакан с недопитым соком полетел на пол.

   -- Пошли все вон!!

   Эдвур остался один. В компании с сонливо горящими свечами да роем встревоженных мыслей. Он ходил по периметру зала, заглядывая в закапанные воском глаза древних птиц."Надо срочно собирать Малый Совет!", -- эту фразу король повторил раз пятнадцать, как заклинание против надвигающейся беды. Не прошло и нескольких циклов, как в дверном проеме нарисовался Жозеф с виновато опущенной головой.

   -- Извините, ваше величество, вас хочет видеть старший советник Альтинор.

   Король долго медлил перед ответом, играя перстнями своих пальцев в вялом освещении. Потом отрешенно махнул рукой.

   -- Пусть войдет.

   Даур Альтинор был экипирован в свой походный гарнаш из невзрачной серой альпаги. Вообще, в его одеянии не присутствовало никаких радужных тонов. Он словно привнес в покои короля частицу траура. И, судя по его первым словам, так оно и было:

   -- Дурные новости, ваше величество...

   Король, даже не поднимая головы, утомленно сказал:

   -- Последнее время были ли у нас вообще хорошие новости? Что, англичане захватили еще какой-нибудь город?

   Лицо старшего советника изобразило самое искреннее изумление.

   -- А... при чем здесь англичане?

   Тут король зашевелился. Он схватил за локоны свой парик и медленно стянул его с головы. При этом у него был такой страдальческий вид, словно он снимает собственный скальп. Их взгляды, наконец, встретились.

   -- Так ты не ЭТО имел в виду?

   Альтинор потоптался на одном месте, горестно вздохнул и, наблюдая за тем, как Эдвур мрачнеет от каждого произнесенного им слова, принялся рассказывать:

   -- Ваше величество... я только что побывал на вашем фамильном кладбище... Ну, вы сами хотели, чтобы труп вашего сына Жераса эксгумировали для опознания. Так вот... -- Альтинор знал, что в этом месте надо бы прервать речь, голову опустить еще ниже, а глаза сделать еще озабоченнее. Так больше эффекта.

   Король не выдержал и пары мгновений адского молчания.

   -- Ну?!

   -- Мне тяжело вам об этом говорить. Могила вашего сына взорвана какими-то вандалами, не исключено -- солнцепоклонниками. Не хочу врать: точно не знаю. Надо полагать, они искали драгоценности и, не обнаружив их, от злости совершили это кощунство. От гроба остались одни обгорелые щепки, а сказать по останкам разорванного в клочья тела -- действительно ли оно принадлежало вашему сыну... почти невозможно.