Борис Долинго - Творцы Столпотворения

– Не нравится мне этот аттракцион, – перекрикивая гул, заявил Остапенко, вцепившись в толстый жгут волокон, которым были скреплены бревна плотика. – Вот сейчас дела по-настоящему хреновые становятся, Коля!

Валентин понял, что долго они так не продержаться: плот или перевернется, или развалится, а может, они и просто слетят в воду.

В довершение всего впереди стал слышен сильный шум.

– Что это? – крикнул Шорин, отплевываясь от налетающих брызг.

Остапенко прислушался. Мерный, мощный, почти торжественный рокот впереди – это было похоже именно на водопад! Худшие догадки подтверждались.

– Бендер! – Шорин с тревогой смотрел на Валентина. – Нужно бы линять с курса!

– Хорошо сказано, – проворчал Остапенко, – только куда?

Впереди царила темнота – шары там не светились. Еще несколько секунд, и плот, подскакивая на волнах, влетел во мрак, на мгновение зависнув в воздухе, и рухнул вниз.

– Держись! – крикнул капитан – больше слов у него не нашлось.

Удар о воду получился неожиданно не слишком сильным – высота оказалась небольшой, и Остапенко даже не выпустил из рук вещмешок, а автомат у него висел на шее. Но плот падал под углом, и людей просто смыло с его поверхности.

Рядом в темноте выругался Николай. Валентин пошарил свободной рукой, но плот нащупать не удалось. К счастью, не чувствовалось сильного течения – видимо, река срывалась небольшим водопадом в какое-то подземное озерцо.

Удерживаясь на плаву, Валентин позвал Шорина.

– Ты как?

– Да ничего, вроде цел, – откликнулся тот совсем рядом. – Вот только автомат утопил, но пушку «черных» и бинокль держу.

– А я мешок держу, неудобно, зараза.

– Так бросай его!

Остапенко немного подумал – мешок сильно сковывал движения. Еще в полной темноте – это вообще сильно раздражало.

– Пока держусь, – ответил Валентин, – выбросить всегда успею. Броники наши и так утонули уже.

– Ну и что, какие указания, товарищ командир? – поинтересовался Николай, подплывая на голос и касаясь плеча Остапенко.

Валентин немного подумал.

– Надо плыть на шум воды и чуть в сторону. Там наверняка есть берег или хотя бы какие-то камни, хоть дух переведем.

Они поплыли, ориентируясь на плеск водопада, и вскоре Николай коснулся выступающего из воды валуна.

– Точно! – тяжело дыша, радостно сообщил он. – Я тут у камня, похоже, можно даже вылезти на него.

– У меня еще лучше, Коля, – криво ухмыльнулся в темноте Валентин. – Тут мелко, дно под ногами.

– Ух ты, точно! – Николай вытянул ногу и коснулся каменистого дна. – По плечи где-то. Блин, и долго мы будем в темноте шариться? Задолбало уже…

– Спроси чего полегче и давай ко мне, – позвал Остапенко. – Здесь уже всего чуть выше пояса.

Спотыкаясь на камнях и ориентируясь по шуму воды, они, в конце концов, выбрались на полностью выступающий из воды берег, усыпанный галькой, и блаженно растянулись на ней, словно на мягкой перине. Было непонятно, что делать дальше, но они остались живы – это уже радовало.

Остапенко покопался в кармане и вытащил фонарик. Изделие воронежских умельцев показало себя с лучшей стороны: фонарь не пропускал воду и по-прежнему, хотя и не очень ярко, но светил. Насколько хватило слабоватого луча, было видно, что берег тянется узкой полосой вдоль водной глади, метрах в двадцати шумел водопад, а прямо напротив воды вздымалось нагромождение камней, уходящее вверх к своду пещеры.

– Ну и?.. – Николай вопросительно посмотрел на Валентина в слабом желтоватом свете.

Остапенко хмыкнул и выключил фонарь, экономя батарею.

– Давай немного отдышимся, а потом прикинем, как быть. Думаю, надо искать путь вдоль берега.

Подсвечивая фонариком, они выложили вещи из мешка, разделись, что можно, отжали и вылили воду из ботинок. После чего капитан снова лег с максимально возможным удобством на галечном берегу. Николай последовал его примеру.

На удивление, здесь было довольно тепло, а напряжение последних суток давало себя знать – люди даже начали дремать.

– Ты не думаешь, что нас тут снова какие-нибудь гиеномыши тепленькими возьмут? – сонно поинтересовался Шорин.

– Да, ты прав, – приподнялся на локте Валентин.

Сон неожиданно прошел. Какое-то время они посидели молча, потом Валентин беззвучно усмехнулся:

– Выспались, кажется.

– Да уж… Может, двинем искать выход?

Остапенко потер мокрый загривок и шею, разминая позвонки, завел голову назад, таращась во мрак.

– Надо поискать на берегу каких-нибудь веток, может, удастся сделать факелы, что бы не тратить батарейки. Зажигалка вроде работает, вот только сигареты намокли…

Неожиданно глаза, уже привыкшие к темноте, различили где-то вверху слабое свечение. Остапенко вскочил на ноги и напряг зрение. Свечение вроде бы стало заметнее. Он немного присел и отступил на шаг, чуть не задев Шорина, – свет вверху померк. Вернулся назад – снова заметно!

– Ты чего там шарашишься? – удивился Николай.

Остапенко объяснил. Они вместе начали вглядываться в свет вверху.

– Давай-ка попробуем туда добраться, – сказал Валентин. – Вполне возможно, что там выход наружу.

– А может, это просто растет какой-нибудь светящийся «арбуз»? – предположил Шорин.

– Может, и так, – пробормотал Остапенко. – Но, как мы видели, они растут не по одиночке, а в этой пещере их совершенно нет. Давай посмотрим – что нам еще остается?

Они поспешно натянули мокрую одежду, собрали уцелевшие вещи и наполнили фляжки свежей водой. Валентин немного поискал на берегу, но никаких веток или чего-то, что могло бы гореть, не нашлось. Поэтому, подсвечивая фонариком, люди стали прокладывать по валунам и выступам камней дорогу вверх.

Им повезло, что стена пещеры в этом месте оказалась не отвесной, как подумалось вначале, а напоминала, скорее, крутой склон, усыпанный щебнем и валунами. Так что пришлось не столько карабкаться вверх, сколько подниматься по хотя и сильно наклоненной, но все же плоскости. Безусловно, если бы стена была вертикальной, то даже при наличии выступов и карнизов подняться в темноте и без специального снаряжения они бы не смогли. Метров через двадцать стало видно, что свет пробивается из разлома в скале, в который вполне может пролезть взрослый человек, хотя и сильно пригнувшись.

Когда Валентин и Николай, щурясь от яркого солнца, выбрались наружу, стало понятно, что провал, выведший их из мрачного подземелья, находится в склоне невысокой гористой гряды, пересекающей уже знакомую холмистую равнину, на которой ветер гонял смерчики красноватой пыли.