Андрей Земляной - Войны крови. Черный потоп
Про митаны-столбы Сашка знал, но вот про жезлы… Недобрым словом помянув про себя секретность, которая все-таки разделяет службы и не дает свободно обмениваться информацией, он принялся расспрашивать фра Доминика о жезлах вуду. Тот отвечал охотно, но то, что он отвечал, повергло охотника в глубокое уныние. Из объяснений инквизитора выходило, что пассажиры автобуса превратились в зомби, и, скорее всего, этот процесс необратим. Бокор вытянул своим митаном из людей души, и теперь этот жезл и есть вместилище, так сказать, сосуд, в котором души сейчас и обретаются. И вытащить их оттуда может только сам бокор или Зандор, вот только последний тут же их и сожрет…
Сашка задумчиво почесал переносицу. И тут же прилетела мысль волка:
«Ну, ты прям как Вожак! Даже чешешься, как он».
«Не отвлекай, Серый брат. Ты слышал нашего спутника?»
«А то! Ты думал так громко, что только деревья не тряслись».
«И что скажешь?»
«А что скажу? Допросить этого врага, пусть все вернет, как было. Или вы его…» — Он не успел договорить, как Сашка и фра Доминик уже потащили пленника из автобуса мимо безучастно сидевших бездушных зомби.
Пленного бокора прикрутили серебряной проволокой к ближайшему дереву, после чего охотники принялись приводить его в чувства, а по возвращении в сознание — активно допрашивать. Хотя их методы и полностью противоречили всем мыслимым и немыслимым нормам, правилам и конвенциям, но отличались исключительной эффективностью…
— А-а! Нет! Больше не надо! — отчаянный крик из окровавленного отверстия, еще недавно бывшего человеческим ртом.
— Говори, тварь, как вернуть им души?! — Капли святой воды падают в глаза. Зажмуриться бокор не в состоянии — веки вырезаны…
— Я не могу, не могу… — захлебывается слезами пленник. — Только великий лоа Зандор, я не могу…
На голове у того, кто еще недавно был унганом асогве[31] Зандора, петля из серебряного шнура. За нее засунут небольшой деревянный крест.
— Не лги, нечестивец, — инквизитор начинает вращать крест, и серебристая петля быстро сжимается.
— Нет, не надо, я не лгу… А-а-а!..
…Мы с фра Домиником бились с чигроэзом целый час, но все без толку. То ли он действительно не мог ничего изменить, то ли был слишком силен для нас — теперь уже и не определить, но по истечении этого часа бокор отправился в ад, рассказывать всем и каждому, что сумел обмануть охотников…
Я выдохнул бранное слово, стоявший рядом инквизитор повторил его, разве что на латыни. Время было потеряно напрасно: у нас на руках целый автобус «овощей», с которыми непонятно, что теперь делать…
«Да чтоб тебя блохи живым загрызли, шакалий помет!»
Впервые слышу, как Вауыгрр ругается! Дела-а…
Не удовлетворившись ругательством, Серый брат схватил мертвой хваткой митан и принялся с упоением его грызть. Только щепки брызнули во все стороны…
— Мама? Мама, что это?! — раздался из автобуса неуверенный голосок. — Мама, ты, почему молчишь?! Ма-а-а-ма-а-а!!!
Мы с монахом подскочили как ужаленные и вихрем влетели в автобус. Девчушка, которую чуть не съел оборотень-опоссум, теребила женщину с застывшим взором, безучастно сидевшую возле окна…
— Мама! Мама! Мне страшно! Почему ты молчишь?!! — Девчушка билась в истерике, пытаясь привести зомби в чувство.
Фра Доминик подбежал к ней, положил ладонь на голову и начал успокаивать. О как! Одна душа вернулась… Одна? А чего это во-он у того толстячка глазки вроде заблестели?..
— Вы слышите меня? Эй, вы можете говорить, сэр?
С трудом, словно ворочая неподъемный груз, он наконец исхитряется выдавить:
— Могху… Гхде мы?..
Это… Это что же? Постой, постой…
«Серый брат! А ну-ка погрызи еще эту деревяху!»
«Думаешь? Попробую…»
Вауыгрр принялся терзать вудуистский жезл. Вот отлетело несколько щепок, и почти сразу же очнулся еще один человек. Еще, еще, еще…
— Домине, может быть, молитвой и…
— Фра Доминик, а ты уверен, что твои молитвы помогут?
Он вылупился на меня в полном изумлении.
— Я имею в виду: насколько ты уверен, что тут дело в жезле, а не в волке Чистой Крови? Мы не ухойдакаем наших пострадавших, если возьмемся за лечение твоими методами?
Инквизитор задумался надолго. Так надолго, что Вауыгрр успел вернуть к жизни еще шестерых…
— Возможно, что вы правы, домине Александр, — изрекает он наконец. — Во всяком случае, рисковать людьми не стоит…
…Вауыгрр трудился целых два часа. Сашка понимал, что этим он дает фору своему противнику, но слишком уж опасно было оставлять людей в таком состоянии безо всякой помощи. А вызывать полицию — нет, к этому охотник был совершенно не готов. Так что оставалось только вслед за фра Домиником молиться, чтобы в самый неподходящий момент не появилась машина с мигалками снаружи и нестрадающими от избытка интеллекта полицейскими внутри, которым пришлось бы слишком долго объяснять, что, собственно говоря, здесь происходит. Ну, или сактировать[32] их для ускорения процесса…
Через два часа все было кончено. Из сорока двух пассажиров не пришли в себя только трое. То ли заклятье подействовало на них как-то по-особенному, то ли сами они были слабы духовно — кто знает? Бедолаги так и остались в растительном состоянии, подчиняясь любой команде, обращенной непосредственно к ним, и не реагируя ни на какие другие внешние раздражители…
Оставив туристов самих разбираться в том, чему они невольно стали свидетелями, охотники двинулись кратчайшей дорогой к березовой роще, надеясь, что Зандор и компания еще не успели сменить место дислокации…
…Издалека могло показаться, что по национальному парку Эшли бежит крупная собака. Но только издалека и только на первый взгляд. Собака всегда бежит, опустив морду, постоянно сверяя то, что видит, с тем, что чует. А подняв голову, строго по прямой, точно стрела, линии по лесу ходит только волк.
Вауыгрр бежал по лесу неторопливой, размеренной, чуть покачивающейся волчьей рысью. Там, там впереди был враг. Страшный, невиданный ранее, но простой и понятный. И волк Чистой Крови чувствовал, что он все ближе… все ближе… ближе…
Когда из-за дерева на него бросилось нечто, Вауыгрр легко прянул в сторону, вздыбил на загривке шерсть, оскалился и зарычал. Нечто в ответ утробно взревело и кинулось к Вауыгрру.