Александр Юдин - Пасынки Бога
Стюард невозмутимо удалился. Разорвав любовные объятия аквакресла, аль-Рашид решил немного размять ноги, а заодно и осмотреться.
Двухпалубный салон состоял из пяти неравных частей: на верхней палубе — кабинет, гостевой и конференц-залы, на нижней — сауна с бассейном и помещение для обслуги. Верхняя палуба была оформлена в строгом согласии с восточными представлениями о роскоши: ценные породы дерева, крокодиловая кожа, бронзовое литье, хрусталь и повсюду вихлифатские ковры — и на стенах, и под ногами, и даже над головой. Одну из стен кабинета почти целиком занимало монументальное полотно, изображающее президента Саакашвили за подписанием договора о вхождении Джорджии в состав Соединенных Штатов. Любопытно, что художник придал президентскому лицу выражение торжественное, едва ли не надменное. Неискушенному зрителю могло показаться, что росчерком своего пера он готовится присоединить Америку к Джорджии.
Кроме Георгия, других пассажиров на борту не было. Впрочем, что же тут удивительного — ведь он летит на личном лайнере сенатора АмСоН от Нью-Джорджии Сэма Гоголадзе. Может, у сенатора и были серьезные проблемы со вкусом, тем не менее надо отдать тому должное: когда аль-Рашид сообщил о своем намерении посетить родственника одного из «усыновленных», Гоголадзе прямо-таки настоял, чтобы он воспользовался его самолетом.
Утолив первое любопытство, Георгий вернулся в кабинет, где его уже поджидали «Шота Руставели» с сигарой.
Голос пилота сообщил, что борт пересек административно-государственную границу Славянской Губернии, преодолел большую часть Речи Посполитой и через четверть часа окажется над землями Франко-Германской марки. А там уж и до Амстердама рукой подать.
Сделав пару глотков, аль-Рашид удовлетворенно кивнул — коньяк был что надо: маслянистый, с прекрасно сбалансированным букетом и насыщенным ароматом. Он взял сигару большим и указательным пальцами, не обрезая, покрутил над пламенем, и, только дождавшись, когда табачный лист займется, срезал кончик. После нескольких осторожных затяжек почмокал губами, прислушиваясь к ощущениям. Что ж, сигара тоже отменная.
Георгий с блаженным вздохом откинулся в кресле и посмотрел в иллюминатор: облачный слой утратил целостность — в нем образовались лакуны, похожие на бездонные синие озера. Но что там, в этих озерах, разобрать было невозможно… Говорят, когда-то, еще до Третьей мировой, все эти территории входили в состав государства Российского. Впрочем, что вздыхать о столь былинной старине, если сейчас мало кто, особенно среди молодежи, способен вспомнить даже, в каком году началась эта самая Третья мировая.
А действительно, задумался он, в каком же году это случилось? Черт знает, вот и он уже забыл! А ведь в иезуитском колледже по истории у него всегда была твердая пятерка…
Началось все, припомнилось Георгию, когда растаявшие льды Арктики затопили едва не тринадцать процентов европейских земель. Не только, разумеется, европейских. Глобальное потепление затронуло все континенты, все страны. Даже те, что не имели выходов к морям. Когда умеренный климат меняется на субтропический или цветущие поля превращаются в пустыню — последствия не менее катастрофичны… Помимо этого, превращение десятков миллионов квадратных километров арктических ледников в воду, перераспределение столь астрономических масс по литосфере нарушили своеобычное движение тектонических плит, так что знакомый людям ландшафт земной коры исказился местами до полной неузнаваемости… Но вот японцы же как-то сумели подготовиться к Потопу. И хотя большая часть их островов ушла под воду, они и теперь неплохо здравствуют в своих подводных городах-аквариумах. Большинство же прибрежных поселений старушки Европы просто тихо утопли, навеки сгинув в морских пучинах. Пиренейский полуостров превратился в остров, Апеннинский — и вовсе в архипелаг; чудом уцелевший Рим стал с тех пор участком суши, со всех сторон окруженным водой, — Папским островом. Та же участь постигла и всю южную оконечность Балкан. Да мало ли еще! Ушел под воду Санкт-Петербург. Аль-Рашид где-то читал, что рядышком с бывшей Северной столицей России не то два, не то три государства якобы канули на дно чуть ли не со всеми обитателями. Вроде там какая-то темная история случилась: жителей тех стран то ли не пустили на Восток, то ли они сами не захотели… Хотя, скорее всего, это позднейшая легенда, и там сроду никаких независимых государств не существовало. А речь всего лишь об ушедших под воду провинциях Франко-Германской марки…
Но страшнее разгулявшейся водной стихии стали сотни миллионов беженцев, что всесокрушающими живыми волнами устремились сначала к центру Европы, а затем дальше — на Восток. Новое Великое Переселение народов. И как следствие — семилетняя война, наново перекроившая политическую карту мира.
Аль-Рашид снова бросил взгляд вниз: пейзаж напоминал теперь тающие комочки мороженого в кофе-глясе.
Но все имеет свой конец. Кончилась и эта, казавшаяся уже бесконечной, война. Война кончилась, а проблемы остались. С одной стороны, смешение народов до предела обострило межрелигиозные отношения; с другой — перед лидерами мировых религий остро встала необходимость как-то отреагировать на новые вызовы. Война всех со всеми их решить не могла. Смятение, болезни, голод, бедствия военного лихолетья донельзя взбудоражили умы, порождая в массах апокалиптические настроения. Человечество лихорадочно искало новых спасителей взамен обанкротившихся старых. Кто возьмет на себя их миссию? Помимо служителей культов на роль мессий тогда реально претендовала новая сила — ученые-генетики. Клонирование, появление новых человеческих подвидов из области фантастики — все это решительно входило в повседневную жизнь. В связи с резким сокращением жизненного пространства некоторые горячие головы — даже среди государственных мужей — всерьез обсуждали вопрос генного конструирования подвида людей-амфибий. Если привычная среда обитания сделалась столь враждебной, почему бы не вывести новую расу, специально приспособленную к жизни в чуждых до сих пор средах — в морях и океанах, например?
Георгию пришла в голову мысль, что делу объединения монотеистов невольно поспособствовало национальное и конфессиональное смешение. Да, Великое Переселение могло явиться толчком к объединению, но подлинной причиной послужило совсем не оно, в этом дядя Влад прав.
Когда перед лицом общего врага, в канун «генетического Апокалипсиса», лидеры церквей осознали безотлагательную необходимость совместных действий, в Берлине собрался Первый Вселенский собор монотеистов — христиан, мусульман, иудаистов. Пять тысяч уполномоченных религиозных авторитетов со всех концов света — отцы-предстоятели всех христианских конфессий, ученые улемы, популярные муфтии, верховные имамы и аятоллы мусульман, виднейшие иудейские раввины — съехались в Берлин, собравшись в древних стенах рейхстага. По истечении двух с лишним лет, в результате горячих дебатов и ряда бесчисленных согласований, им удалось-таки разработать и утвердить план спасения. Так называемый «Путь Гонгрения», по имени автора идеи — архиепископа Истринского.