Михаил Михеев - Конец операции переход

Лихо подрулив к самому борту фрегата, Волков выключил воздушную подушку и опустил катер на воду. Потом снял шлем управления, вышел из рубки и ловко поднялся по спущенному штормтрапу на палубу.

Лысый Джек ждал его. Едва лишь оказавшись наверху, Волков был схвачен и обыскан. Он не сопротивлялся — все равно у него при себе был лишь кортик, который пираты как раз и не отобрали, видимо, не посчитав его достаточно грозным оружием, чтобы угрожать им целому кораблю. Что ж, возможно, в чем то они были правы…

— Так вот ты какой… — протянул Лысый Джек, глядя на Волкова. Адмирал, на голову возвышаясь над окружившими его кольцом пиратами, лишь усмехнулся в ответ.

— А ведь ты меня боишься, — чуть заметно улыбнулся он.

— Ты тоже — ответил пират.

— Ну, вот и познакомились. — Адмирал внимательно осмотрел мундир Джека. — Если не ошибаюсь, лейтенант флота Ее Величества?

— Бывший лейтенант.

— А я контр-адмирал. Действующий.

— Впервые вижу у себя на борту настоящего живого адмирала.

— А я впервые вижу в своей бухте настоящего живого пирата. Впрочем, это ненадолго. Мои условия: ты отпускаешь моего человека, а я позволю твоему кораблю беспрепятственно убраться отсюда.

— А мои условия…

— Полно тебе. Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. Я ведь уже на борту и мне ничего не стоит отправить вас всех к праотцам, — отчаянно блефуя заявил Волков.

Это вызвало дружный хохот пиратов, не понявших еще, что адмирал и рассчитывал на это. Небрежно распихав разом ослабивший бдительность конвой, он подошел к капитанскому мостику, взял в руки прислоненную к перилам трапа швабру, одним движением отломил ручку.

— Вы знаете, господа, с этой палкой я страшнее вас всех, — почти грустно сказал он и прыгнул.

Это было скорее эффектно, чем эффективно — можно было положить больше народу за меньшее время и с меньшими усилиями. Зато со стороны это смотрелось великолепно — вот Волков стоит с палкой в руке, а вот его здесь уже нет, зато чуть в стороне образовалась куча мала. Секунду спустя куча рассыпается и остается один лишь Волков, а вокруг него груда изломанных тел.

Лысый Джек даже не пошевелился. Он лишь внимательно взглянул на Волкова и с какой-то ностальгией заметил:

— А Мао сумел бы лучше.

— Да, я знаю, — кивнул головой Волков. — Кстати, откуда он у вас?

— Мы подобрали его в море, в шлюпке. Он говорил, что учился своим фокусам где-то в Китае, в горном монастыре, а потом сбежал оттуда. Долго странствовал по разным странам, подрабатывал в основном телохранителем. А потом корабль, на котором он был со своим хозяином, попал в шторм и раскололся пополам.

— Вполне реально, что ваш Мао не врал. В Китае действительно есть места, где можно научиться подобному. У нас они тоже есть, но за последние годы все это превратилось в шоу. А здесь, у вас, пока что по-прежнему готовят бойцов.

Лысый Джек наклонил голову в знак согласия.

— Я слышал рассказ о том, как ты расправился с Мао. Сейчас я видел, как ты сражаешься и, по чести говоря, не могу понять: в чем секрет той победы? Мао был сильнее тебя.

— Не сильнее, — поправил его Волков. — Искуснее. Нас же учили надеяться и на мастерство, и на силу. На силе, грубой физической силе, я его и подловил.

Лысый Джек задумчиво кивнул и сделал приглашающий жест:

— Пошли, поговорим.

— Пошли, — Волков шагнул вперед. Пираты перед ним поспешно расступились. В полном молчании два врага двинулись к капитанской каюте на корме фрегата. Их провожала гробовая тишина — так опасны были эти двое и так мало находилось охотников случайно вызвать их гнев. Они шли — пират, пользующийся невероятным, замешанным на крови авторитетом у таких же головорезов и адмирал, сумевший мгновенно внести страх в их души, — и никто на «Морском Дьяволе» не мог сказать, чем закончится их разговор.

Волков удобно устроился в глубоком мягком кресле, по привычке сдвинув его так, чтобы за его спиной оказалась стена, а глазами можно было контролировать широкие окна и дверь капитанской каюты. Лысый Джек оценил его действия и широко улыбнулся:

— Поверьте, адмирал, я не собираюсь вас убивать, — один на один он вдруг стал чрезвычайно вежлив. — Я мог бы еще там, на палубе, скомандовать своим молодцам…

— Угу. Положили бы немеряно народу без гарантии успеха, — Волков в ответ тоже перешел на «вы».

— Именно. Зачем мне это? И потом, я так предполагаю, вы предусмотрели этот вариант.

— Да. Я, в принципе, всегда смогу подорвать ваш корабль, даже сейчас и отсюда.

— А сами? Сами ведь тоже погибнете.

— Почему? Ну почему, скажите мне на милость, я должен обязательно погибать? Будет у вас дырка в корме… Или в носовой части, если уж на то пошло. Пока ваша шаланда будет тонуть, я в два счета успею сделать дело и смыться.

— Позвольте усомниться в этом. Впрочем… Я не намного ошибусь, если предположу, что судно, на котором вы прибыли, способно причинить нам немалую головную боль?

— Намного. В действительности, чтобы разнести ваш корабль в мелкие щепки не потребуется и четверти огневой мощи моего катера.

— Вот даже как… — протянул Лысый Джек. — И ради сопливой девчонки вы рискуете подняться ко мне на борт?

— Девочка того стоит, — усмехнулся Волков. — В конце концов, она своя, а своих надо защищать. Это чужих, типа вас, можно резать в любом количестве и не испытывать угрызений совести, а своим надо помогать вне зависимости от ситуации.

— Да вы прямо философ, адмирал, — Лысый Джек улыбнулся. Потом он, внезапно приняв решение, скомандовал появившемуся как из под земли громиле выполняющему сейчас, по видимому, роль стюарда: — Сходи к Доктору, пусть приведет сюда девчонку. Живо!

Матрос бегом умчался выполнять приказ. На этом судне, похоже, все приказы капитана выполнялись по команде «бегом». Лысый Джек встал, налил два кубка рому и протянул один из них Волкову:

— Выпейте, адмирал, нам с вами это сейчас не помешает.

Волков благодарно кивнул, взял кубок и сделал небольшой глоток.

— А недурно, право, недурно. Благодарю вас, капитан. А скажите мне, если не секрет, каким образом получилось, что офицер королевского флота стал командиром пиратского судна?

— Да какой уж тут секрет, — махнул рукой Лысый Джек. — В свое время все Карибское море об этом говорило. Я был штурманом на этом самом фрегате. Но я не был дворянином — я родился здесь, в колонии, в семье кузнеца. Здесь же, кстати, я заработал и это вот, — он провел рукой по голому черепу. — Мне было одиннадцать лет, когда испанцы напали на наш дом. Мои родители погибли, а меня, по-видимому, не заметили. Я весь обгорел, чудом остался жив. И я решил отомстить. Я ушел юнгой на капере, бриге «Фобос», и мы тогда вернулись с богатой добычей. Потом я пятнадцать лет ходил на разных судах. Я выучился на штурмана и, когда флот набирал рекрутов, я ухитрился стать мичманом, а потом и офицером. Но среди офицеров я всегда был парией. Как же, не джентльмен. Потом один из матросов попытался сбежать и его хотели повесить. Я заступился за него и меня связали и хотели отдать под трибунал. Ночью матросы подняли бунт, покидали за борт офицеров и освободили меня. Так я стал капитаном пиратского фрегата и, честно говоря, не жалею об этом.