Константин Калбанов - Фронтир 3

— А не согласился бы ты взяться обучить наших воинов новой тактике? — Высокая Гора с надеждой взглянул на Сергея. — Нас слишком мало, чтобы мы могли себе позволить воевать так же, как это делают белые. Именно по этой причине нам остаются только партизанские методы, но так воевать не получится.

— Даже если предположить, что я смогу научить вас чему-то дельному, то это приведет к еще большей крови, а результат будет одним.

— Но ты говорил, что тебе нравятся пинки.

— Этого я не говорил, Высокая Гора. Ты выдаешь желаемое за должное.

Странное дело, общаясь с профессором, Сергей никогда не позволял себе переходить на «ты». С вождем же это произошло как-то естественно, хотя и панибратством это не назовешь. В глазах Варакина Высокая Гора все так же был весомой фигурой, достойной уважения, хотя и общались они всего-то ничего.

— Но ты говорил о том, что в вашем мире подобных нам практически уничтожили и что ты всегда хотел им помочь.

— Там это были книги, рассказы, слухи, романтика. Здесь же я большинство времени провел сражаясь именно с пинками, пусть это и были арачи, а не куроки. Рустинцы же мне нравятся, они очень близки по духу и культуре моему народу.

— Иными словами, ты хочешь сказать, что не достаточно хорошо нас знаешь, чтобы принять нашу сторону.

— Возможно это и так.

— Хорошо. Тогда оставайся у нас. Определись с тем, чем бы ты хотел заниматься. Захочешь охотиться, так тому и быть. Решишь возделывать землю, подберем тебе отличные плодородные земли, их здесь великое множество. Пожелаешь заняться скотоводством или разведением лошадей, мы подберем тебе участок пригодный для этого занятия. Совет племени заинтересован в белых поселенцах, мы постоянно учимся у них чему-нибудь новому.

— Перекраивать старые устои не такое уж легкое дело?

— Да уж, а главное долгое и кропотливое, — горько улыбнулся Высокая Гора, и тут же стало очевидно какой груз несет на своих плечах этот человек.

— А еще, ты надеешься, что в процессе моего проживания здесь, я сам того не желая начну делиться своими знаниями из моего мира. Это получится само-собой и будет просто неизбежно.

— И это так, — на этот раз вождь улыбнулся как эдакий хитрован.

— А ничего, что я и мои товарищи проходим службу в черных шевронах. Вот возьмет кто из твоих соплеменников и соблазнится большой наградой. Или кто из другого племени прознает про нас. Жить, чтобы всегда оглядываться? Не хотелось бы.

— Я же говорил, что можно кое-что предпринять. Например, мы сделаем так, что все узнают о вашей гибели. Потом я смогу устроить тебе новые документы и все. Живи и радуйся.

Не сказать, что предложение Высокой Горы было неприемлемым. В конце концов он никому ничего не должен, разве только своей совести. Он не считал свою вину искупленной, но и погибать за непонятные интересы тоже не хотел. С другой стороны, он совершил это убийство по чистой случайности. Если Высокая Гора сможет все обставить должным образом… Сомнительно конечно. Верная Рука довольно известная личность в этих краях и тут как не рядись…

— Я подумаю над твоим предложением, — наконец выдал Сергей, решив и впрямь взвесить все за и против.

— Подумай, — удовлетворенно произнес вождь. Как видно он и не рассчитывал на сиюминутное решение. — Да. Признаться сейчас я приехал по другому поводу.

— И по какому же? — С нескрываемым любопытством, поинтересовался Сергей. Что еще придумал Высокая Гора.

— Тебе известен человек по имени Шимон Дворжак.

— Скажем так — я слышал это имя и признаться хотел бы встретиться с этим человеком.

— Какое совпадение. А он хочет встретиться с тобой. Его желание настолько велико, что он не поскупился сначала нанять пароход для того чтобы добраться до Паюлы. Не застав тебя там, он нанял отряд наемников, чтобы отправиться в степь. И даже успел сцепиться с арачи, перебив один из их военных отрядов.

— Интересно, — задумчиво произнес Сергей, сам не понимая отчего, вдруг разволновавшись.

Ну зачем он мог понадобиться этому Дворжаку? А может это последний привет от Алексея? Господи, нет этого не может быть. Если бы Бедрич Кафка лично не придал бы земле останки Болотина, то Варакин был готов поверить в то, что его разыскивает Алексей. Но с другой стороны, столь завидное упорство… Он уже давно смерился с потерей друга и тут такое.

Стоп. Ничего не поменялось. Мало ли по какой причине его разыскивают. Очень может быть, что это и впрямь последний привет от Алексея. Хм. А сам-то он в это верит? Но тогда вообще ничего не понятно.

— А кто он, этот Шимон Дворжак? — Теряясь в догадках, поинтересовался Сергей.

— Известный писатель. Он утверждает, что прибыл в Новый Свет для того, чтобы набраться впечатлений и собрать материал для последующих работ. Кто-нибудь еще может знать о том, что ты и твой покойный друг, пришельцы из другого мира.

— Нет. Ну, я не знаю о чем мог проговориться Алексей после нашей разлуки и до своей гибели. А так… И о чем он пишет?

— Он фантаст. Появился ниоткуда чуть больше года назад. Его книгами зачитываются очень многие.

— А названия книг? — Сергей и сам бы не объяснил отчего в его голосе звучит такая надежда.

— «Двадцать тысяч верстин под водой», «Таинственный остров», «Дети капитана Гаргута»…

— Лешка!!!

— … Вот так вот все и случилось. Как видишь, без приключений захватывающих дух, как у тебя.

Закончив свой рассказ, Алексей с видимым удовольствием допил остатки зобрядки в стакане. Нужно заметить хорошей зобрядки, Высокая Гора не скупясь выставил достойный и дорогой напиток. Сейчас друзья гостили в его усадьбе, расположенной на живописном берегу небольшой реки, среди деревьев смешанного леса, раскинувшегося на правом берегу. Левый представлял собой открытую степь, убегающую вдаль балками, холмами и распадками.

В пределах видимости имелись два хутора. Оба они принадлежали верховному вождю, а вернее его роду. У пинков все еще не было ярко выраженной частной собственности. Имелись разумеется предметы обихода, принадлежащие конкретным людям или семьям, но что касается земельных угодий, скота или промысла, то это была прерогатива рода, и каждому члену полагалась определенная часть от этих благ.

Конечно, в процессе это изменится, но пока было именно так. Уклад жизни куроки менялся стремительно, старики еще помнили когда куроки были едины и привольно жили в своих степях, не помышляя о каких-либо переменах. К слову сказать, они и сейчас не понимали, к чему нужно было все так круто менять, да еще и учиться у белых. Но молодые считали иначе, старикам же оставалось только вздыхать и поминать о том, что в дни их молодости все было правильно и куда лучше.