Владимир Андрейченко - Умереть вчера (СИ)

— Погоди, Никотин, — перебил его Максим, — а где тот паренёк?

— Да вот только где‑то здесь маячил… — сталкер замолчал, прикусив язык. Подозрительная искорка удивления замелькала в его глазах. Уже менее уверенно и слегка заикаясь, он продолжил недосказанную мысль. — П — поди в — возле д — другого костра с — сидит.

Максим взволнованно поднялся и повернулся в сторону соседней группы новичков. В этот момент на последних огромных скачках ему на шею с громким криком, — Ре — е-екс! — бросился радостный Купер. Макс, на глазах которого выступили слёзы, в порыве чувств принял парня в свои объятия. Сидящие вокруг, с удивлением смотрели на то, как тёртый сталкер обнимает, словно брата, молодого ещё новичка. Увидев столь трогательную картину произошедшего, сообразивший уже, что к чему, Никотин изрек.

— Теперь верю, что парень не врал! Только уму непостижимо, как это было возможно?

— Давай позже, а? Всю правду расскажу, ей — ей! — повернувшись к товарищу, сказал Рекс, на глазах удивленной деревни унося от костра в сторону убежища Степаныча всё ещё висящего на нём Купера.

— Да, дела, — Степаныч, нахохотавшись вдосталь, сидел, оперевшись локтем на стол. Максим, ничего не скрывая, разложил по полочкам всё произошедшее с ним за последнее время. Степаныч вдруг убрал улыбку и совершенно серьёзно произнёс. — А знаешь, я бы тоже так поступил, как это хочешь сделать ты. Что‑что, а подставу сталкеры ещё не прощали никому. Поступай с Большим так, как подскажет сердце, в любом случае ты будешь прав. Только никому о причинах произошедшего на Кордоне сообщать не следует. Вояки узнают — не спустят. Они, конечно, проявили себя героями, но несколько человек всё же потеряли, — последнее было обращено уже к сидящему рядом с ними Куперу. Тот понятливо кивнул и пальцами перед плотно сжатыми губами словно провернул невидимый ключ. Степаныч продолжил, — вот и закроем эту тему. А вообще, я сильно рад видеть тебя живым и здоровым. Непохож ты уже на того дохода, который ко мне впервые тогда пришёл. Заматерел, — с этими словами он похлопал Максима своей здоровенной рукой по плечу. — А может, у меня останешься? Я тебе работы найду выше крыши! Только разгребай!

— Спасибо, Степаныч, за лестное предложение, но, сам знаешь, не для меня это. Простор люблю. Похожу ещё малость, себя повспоминаю, а там — видно будет. Ну, а ты парня береги. Выйдет из него толк. У него теперь на всём белом свете только ты да я, ближе никого нет. Глядишь, и помощник хороший под рукой будет и преемник на будущее. А я тебе половину хабара Большого, как бы в уплату за заботу о Купере оставлю. Сам посмотри, чего там есть. Выбери лучшее. Я теперь на это имею полное право, — Степаныч одобрительно кивнул, а Рекс, сделав паузу, продолжил. — Беспокоит меня сильно только одно. Как теперь дальше жить? Вечно полагаться на чутьё и везение не получится. Где‑нибудь Синдикат меня всё равно достанет.

— А никак! — Степаныч стукнул рукой по столу. — Благодаря твоим стараниям нет больше Синдиката! Военные сегодня практически всех положили. Похоже, наёмники так на тебя разозлились, что прямо всем живым и здоровым составом за тобой ломанулись. Говорят, только главарь ушёл и помощник его. А те, которые ещё где‑то остались по секторам, разрознены и уже не столь опасны. Точка. Навек ты у них охоту отбил за тобой бегать. Это я тебе, как многоопытный старожил говорю. Так что ходи теперь спокойно и без оглядки. Не всегда, конечно, это ведь Зона, в ней, сам знаешь, чего только не случается.

В этот момент в дверном проёме показалась украшенная толстой оправой очков голова Мастера.

— Ну вот, — сказал Степаныч, — и вещички твои апгрейд приобрели нешуточный. Теперь точно никто не скажет, что ты похож на наёмника. Иди, давай, забирай их. Тимофей своё дело знает тонко, — хозяин налил себе в стакан остатки «Мартини», осушил залпом, крякнул и протянул ноги, обутые в мягкие тапочки, к потрескивающим в камине дровам.

— Когда обратно собираешься? — спросил Степаныч, вернувшегося и приобретшего совершенно другой вид Рекса. Купер, похоже, убежал в деревню к приятелям. — А то я ещё хотел с тобой бутылочку пропустить.

— Так в чём же дело? Наливай! — Максим сел за стол. Немного задумался, а потом произнёс, — хочу с Купером на могилу его матери сходить, помянуть на всякий. Да и в деревне есть с кем по душам потрещать. Никотин, похоже, подозревает что‑то. Растолкую что к чему, думаю — поймет.

— Да, этот всегда отличался сообразительностью. Но мужик, в целом, нормальный, поймёт правильно. А держать язык за зубами он может точно. Ты ему немного подмажь из хабара чем, понятие с толком расставит. Не скупись. Я его ещё сам предупрежу, что об этом знаем только мы вчетвером. Шугну на всякий случай, он знает, что моё слово — кремень.

— Спасибо, Степаныч. Ну, дёрнем, что‑ли, по — малой? Уж больно твой «Мартини» хорош.

Выпили. Хозяин налил ещё.

— Значит, говоришь, сектор Кривой балки с Белым открылся. И как вы там возле бара умудряетесь вперёд узнавать даже то, что у нас под боком творится? Надо бы послать за сбором кое — кого. Только молодёжи не говори. Сейчас же ломанутся, ни с кем не посоветовавшись, да большинство головы неразумные там и сложит. Пойдёшь к костру, возьми на складе пару бутылок, угости мужиков, — Максим понятливо кивнул. — Ну, за хабар!

Посидев возле костра с Никотином, обомлевшим от рассказанного, Макс всё сделал так, как его учил Степаныч. Напоследок тот кивнул понятливо головой и крепко пожал Рексу руку.

— Могила!

Рекс с Купером стояли на невысоком взгорке по соседству с АТП, дождь давно стих, тучи развеялись. Небо, обрадованное своей чистотой, искрилось множеством созвездий. Максим, уставший от промозглости последних дней и переживаний, выпавших на его голову, поднял взгляд к небу.

— Купер, а ты знаешь, где находится Большая медведица? — тот показал пальцем на созвездие, похожее на большой ковш. — Правильно. А Малая медведица?

— Нет, — честно ответил паренёк.

— Объясняю. Видишь две правые вертикальные звезды в созвездии Большой? Берёшь примерно ещё четыре расстояния от нижней звезды до верхней, по этой же линии вверх проводишь прямую. Она упирается в Полярную звезду. А вот как раз Полярная звезда и находится на конце ручки Малой медведицы. Нашёл?

— Ага! — Купер заворожено смотрел в звёздное небо. — А почему она такая тусклая? Нам в школе объясняли, что она самая яркая, и по ней моряки дорогу домой находят.

— Она конечно яркая, но не в наших широтах. Гораздо севернее она действительно видна лучше других. А находят её именно по тому признаку, по которому мы с тобой увидели сейчас. И пользуются её ориентиром не только моряки, но и все, чья жизнедеятельность связана с простором.