Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев

— Так… Лейтенант Михлин!

— Я!

— Ситуация такая! Поскольку топливом тебе делиться больше не с кем, то все баки, пустые и полные тоже, сбрасываешь здесь — надо освободить место для наших. Себя не забудь заправить.

— Понял! Разрешите вып…

— Не тарахти! Дослушай!

— Виноват!

— Этой ночью ты сидишь тут и охраняешь сон Луизы. А вот следующей уже идешь со мной, но только за нашими. Плоешти атаковать не будешь. Я тебя провожу к точке рандеву, ты заберешь парней и возвращаемся сюда. По пути я атакую, что называется, на посошок. Потом приходим сюда, дозаправляемся из тех баков, которые оставим тут. И сразу уходим домой. Это будет уже практически утром. Вопросы есть?

— Есть, товарищ полковник. У меня на подвесах ракеты. Что с ними делать?

— Ничего. Если будет незубастая цель, когда пойдем уже домой — выпустишь. Но только по моей команде. Атаковать Плоешти с диверсами на борту запрещаю! Кстати, близко к Плоешти мы и подходить не будем и твои ракеты до него просто не долетят. Твоя задача: вывезти группу. И только!

— Есть вывезти группу, товарищ полковник!

* * *

— Никтитин Киму! Никитин ответь Киму!

— На связи, Рома!

— Что у тебя?

— «Первый» со всем экипажем погиб.

— Как погиб? Почему? Что случилось?

И я рассказал своему непосредственному командиру всю историю прошедшей ночи. Рассказал, разумеется, и про Луизу и про то, что она одна, маленькая и француженка.

— Капитан Усатова говорит, что ее отец занимался торговлей, мать была с ними. Они попали под обстрел каких-то бандитов и погибли. Ей самой удалось убежать. Сами они из городка Сент-Эмильон.

— Понял, поищу инфу. Может что и нарою. Сообщу.

— Ага! А то она мало что помнит, до сих пор в шоке.

— Поищу, сказал же! А куда ты ее? С собой?

— Ну, а куда еще-то? Не бросать же ребенка. На погибель-то…

— Вечно ты приключений найдешь. Но то ладно… Потребности свои обозначь.

— Забери все ракеты и их пусковые. Подвесь Гермесы. Шестнадцать штук. На следующую ночь оставь восемь Гермесов и подвесь полные ПТБ. Ну и бэка пушек пополняй, само собой. В той же номенклатуре.

— Добро! Все будет! Вытащи наших!

— Вытащу, Рома! Вытащу!

— Семь три!

— Семь три (щелк!)

* * *

И на третью ночь я решил, что нужно атаковать завод Standard, где вчера погиб Игорь Ремизов, и соседние Unirea Speranta и совсем крохотный Astra Romana. На первый рассчитывал обрушить восемь «Гермесов», а на второй — шесть, и на крохотульку высадить две. Все равно завод Standard наверняка не работал после падения на него «Первого», но доразрушать то, что было в стороне и не было задето взрывом и пожаром было бы неплохо.

В этот раз я и не собирался приближаться к заводам ближе семнадцати-пятнадцати километров. Ракеты «Гермес» позволяли атаковать с двадцати. К тому же они идут на сверхзвуке и предполагать, что румыны и немцы сумеют засечь пуски и определить где мы находимся, не приходилось. Мы же и радиосвязь им погасим и помех наваляем. Но близко не подойдем. То-то немцы и румыны удивятся, когда в течение полуминуты вдруг бахнут сразу три завода…

И мы с Олей взлетели. Но перед этим выставили помеху, которая на экранах немецких локаторов должна «нарисовать» сплошную пелену снега, врубили снова Винни-Пуха на монгольском и взлетели. Тут же обнаружили кучу самолетов, в расположении которых угадывался некоторый порядок. Видно было, что пары дежурили поквадратно и даже… над самим Черным морем. Это меня удивило больше всего.

— Оля! Самолеты над морем патрулируют. Что думаешь? — спросил я, уже прекрасно понимая, каким будет ответ. Но сделал так специально, чтобы лишний раз дать возможность своей напарнице оценивать ситуацию, как можно грамотней.

— Скорее всего они не знают, что мы уже в Румынии и думают, что мы оба раза приходили с нашего берега.

— Ну и пусть думают… Распределяй цели!

— Все готово давно!

* * *

[1] С точки зрения Гитлера, конечно же, туды его раскачель!

[2] Сигуранца — тайная полиция в Румынии, существовавшая с 1921 по 1944 годы.

— Мой фюрер! Помимо того, что на заводы в Плоешти были атаки с воздуха, там, как минимум, действовали и партизаны. Румынские или югославские — мы пока не знаем.

— Уж не хотите ли вы сказать, Вильгельм, что Nikitin ушел из этого места? — тихо спросил шефа Абвера Канариса с мрачным лицом сидящий в своем кресле Гитлер.

— У меня нет таких сведений, мой фюрер. Информация собирается.

— Хорошо. Продолжайте, как будет какая-то ясность, то сообщите. — напутствовал фюрер Канариса и тут же, не отрывая глаз от столешницы своего рабочего стола, обратился к рейхсминистру вооружений Шпееру — Что вы скажете Алберт?

— Ничего хорошего, мой фюрер… Производство топлива в Плоешти уничтожено и о запуске его вновь румыны не дают никаких обозримых сроков. Но обещают, что завод в Кымпине не снизит темпы производства. Как минимум не снизит.

— Кымпина это где? — наконец взглянув на Шпеера спросил Гитлер.

— Городок примерно в двадцати пяти километрах от Плоешти.

— Всего двадцать пять километров? — взгляд Гитлера стал очень даже удивленным.

— Так точно, мой фюрер! — отрапортовал Шпеер.

— Вильгельм! Что это может значить? Почему Nikitin не атаковал этот завод? Если птенцы Мильха не смогли защитить Плоешти, то что ему мешало атаковать и эту… как ее там… Кымпину!

— Мы предполагаем, что в последних двух атаках Nikitin не участвовал непосредственно.

— Отчего вы так думаете?

— Атака прошлой и нынешней ночами имеют нехарактерные для него особенности. Из известных признаков есть только забитый радиоэфир. — просветил Гитлера канарис.

— И вы забыли, что и локаторы не могли ничего показать. — добавил Мильх.

— Да, возможно, Эдвард! Спасибо за уточнение.

— Почему Nikitin не атаковал?

— Возможно у него уже не осталось боеприпасов и он осуществлял подавление нашей связи и локаторов в интересах партизан.

— Найдите их, Вильгельм! — повысил голос Гитлер, до того разговаривавший еще довольно спокойно, хотя и чувствовалось, что ситуация его выбешивает.

— Гестапо и СС сейчас прочесывают окрестности Плоешти в поисках партизан и основной поиск идет в сторону этой Кымпины. Есть вероятность, что они будут атаковать завод там. Все сведения службе Мюллера[1] переданы.

— Какие еще вероятности есть? — затребовал уточнения Гитлер.