Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев

[2] Кстати, если посмотреть на этот завод со спутника, то там сечас и до сих пор видны остовы емкостей. Очевидно после налета американцев 1 августа 1943 года, т. е. примерно чуть более чем через месяц после описываемых в повествовании собыий, этот завод так и не восстановили. Результаты того налета, когда американцы безвозвратно потеряли 52 бомбардировщика и 310 летчиков, до сих пор считаются весьма спорными по эффективности.

[3] У Люфтваффе в ПВО было несколько типов ночных истребителей оборудованных локаторами. В частности Мессершмидт-110, одновременно являвшийся самым скоростным «ночником», или менее быстрый, но весьма эфективный Heinkel He-219 «Uhu» («Филин»), появившийся у немцев вот только-только в июне 1943 года.

Зенитки на подступах к заводам Xenia и Columbia Aguila никуда не делись. И хоть боезапас их в значительной степени был растрачен, но все равно оставался и создавал нам серьезную угрозу. Плюс в небе еще кружили немецкие ночные истребители и тоже ничего хорошего собой не представляли. Так что залезли мы с «Первым» в самое, что называется, пекло! И теперь из него надо скорее выбираться и сделать это можно было только развернувшись и уйдя назад и после огибать Плоешти по широкой дуге.

Однако, так просто румыны и немцы нас отпускать и не собирались и создали над нами буквально завесу из лучей прожекторов. Поначалу я не понял этой фишки и забравшись выше «Первого», чтобы дать ему отстреляться, да и самому не упустить момент, моментально в эту паутину и попал. К тому же нас с «Первым» в ночной тьме выдали всполохи пламени пусков ракет. Сюда-то все ближайшие зенитки и направили свой огонь.

Решение было только одно — резко снизить высоту и уходить буквально брея верхушки деревьев. И если мне это сделать было достаточно просто, т. к. даже в кромешной темноте снаружи я видел на сканере все возможные изменения рельефа местности, то «Первому» было сложнее — у него не было настолько современных приборов. И хорошо, что мы подобную ситуацию предполагали заранее и отрабатывали ее еще там в Туапсе. Причем, там было даже посложнее. Но там же нас не беспокоили зенитки и стаи ночных истребителей тоже на горизонте не наблюдалось.

— Оля! Веди «Первого»!

— Есть вести «Первого»! У нас пятерка самолетов по курсу.

— Вижу! Веди Игоря, с самолетами сам разберусь! — и тут же распределил их как цели для наших 23-миллиметровых пушек по пять снарядов на каждый, поставив открытие огня на «автомат» по достижению рабочей дистанции до цели.

Оля тут же начала вести Игоря, стараясь держать его не ниже 25–40 метров от земли. Если поднять выше, то там уже вовсю сверкали лучи прожекторов и зенитки вели настильный огонь. С удалением от Плоешти их, конечно же, стало меньше и вот мы уже совсем, кажется, вырвались, но похоже один из истребителей находившихся, позади нас и сильно выше, увидел наши пропеллеры под светом прожекторов и начал атаку. Я, разумеется и благодаря сканеру, это заметил и тут же начал разворот, чтобы встретить его огнем. Если кто видел этакий полицейский разворот вертолета в воздухе с сохранением вектора изначального движения, то это было оно. Да и подловить немца надо было с высоты, т. е. я еще и задрал нос машине.

«Мишка» трещал и стонал! Кажется, норовил свалиться на бок, но умная электроника сумела удержать его в полете даже с такой раскорякой. А вот цель задать пушкам я уже не успевал и потому просто дал очередь в направлении сваливающего сверху самолета. Промазал, разумеется.

Зато не промазал, давший свою очередь, немец! Один или несколько снарядов ударили в корпус «Первого». Ни одна лопасть не была задета, но попадания я увидел! А я дал еще очередь, которая тоже ушла «в молоко», но зато отпугнула немца.

— «Первый» «Вороне»!

— На связи. Есть попадание в десантный отсек. Кажется Петрович убит. Я ранен. В отсеке задымление. О, мля, и Саня ранен… Нет, убит!

— Поднимайся выше! Прикрою! Да ты горишь, Игорь!

— Горю, командир! Горю! Пытаюсь выше — машина не идет!

— Держись тогда! Не теряй высоту. Идем подальше, сядешь, там я тебя заберу!

И тут «Первый» заложил вираж и развернул машину. И пошел в обратном направлении на Плоешти.

— Ты куда, дурень?!!! Развернись!

— Командир! Я знаю карту, иду на завод Standart. Прикрой! И наведи на бочку…

И я понял замысел Игоря: атаковать завод тараном своей машины. Он прекрасно понимал значение Ми-8 и четко осознавал, что если он сядет и одного его я вытащу, то на земле, на территории врага останется вертолет. Да, он знал, что я его расстреляю, но он прекрасно понимал, что пушки могут и не дать полнейшего разрушения машины. А ракет у меня уже не было. И термитными шашками не успели. Т. е. у немцев получался неплохой шанс получить в свои руки вертолет уже сейчас. Пусть в обломках, но концепция-то будет угадываться очень хорошо. К началу операции «Цитадель» они, конечно же повторить его не успеют, но тут в другом дело. До сих пор немцев бил только я на «Десятке» и на «Мишке». А тут машина с совсем другим предназначением. И знание о том, что у Красной Армии есть такие машины уже может существенно изменить планы немцев в худшую для нас сторону. А направив свой вертолет на любой из резервуаров с горючкой или любой химией, Игорь понимал, что в адовом пламени пожара машина сгорит так, что в ней перекрутит и переплавит все! А если еще и я добавлю фугасными 23-миллиметровками, то там и искать будет нечего.

— Понял тебя. Возьми два градуса правее. Прикрою…

— Спасибо командир!

И я начал прикрывать! Зарево пожаров на горящих заводах нас уже освещало очень хорошо. Т. е. мы были четко видимы истребителям и зенитчикам.

— Оля! На тебе зенитки! Три ноль по пять снарядов. Работай!

— Есть три ноль по зениткам! Виталик, как же так?..

— Работай, блин!!! Все потом! Он прав!

И тут же 30-миллиметровые пушки стали бить короткими очередями по выявляющимся зениткам. Я же следил, чтобы Игорь держал верный курс и одновременно выцеливал 23-миллиметровыми пушками самолеты. Те, которые были распределены до того, отменил. Они остались позади и пока нам не угрожали, т. к. мы были и далеко и