Теперь ты в армии - Алексей Урусов
— О, точно краса! Всё лицо в сине-лиловых пятнах: очень гармонично совпадает с цветом штормовой волны в Чёрном море, чтобы все видели: идёт не просто морпех, а морпех-черноморец, — со скепсисом в голосе и кислой улыбкой проговорил Трегубенко.
Ещё раз взглянув на сержанта, понуро стоявшего рядом, ротный дал ему команду: — Приступай к рассказу. Слушаю изложение вечерних событий от первого лица.
Сержант заговорил…
Через минуту капитан его прервал: — Объяснительную мне пересказывать не нужно, тем более так бестолково; я её несколько раз читал. Все присутствующие или неплохо, или в подробностях о событии наслышаны. Объясни вот что: на основе чего строился вывод о том, что поражение в спарринге от молодого матроса является оскорблением, и чтобы его смыть, необходимо этого матроса побить? А если кто-то стреляет лучше, или бегает, или дронами классно управляет? С ними как поступать? Ты по всем позиция рассчитываешь быть лучшим? Огласите весь список обид, за которые сержанты должны применять к молодым матросам силу или другие меры наказания?
Выслушав невнятный ответ, Трегубенко возмутился: — Как нет списка? Или вы его только вчера начали составлять и первым пунктом туда борьбу занесли?
Махнув рукой на сержанта, ничего вразумительного сказать не способного, капитан поднялся: — А вот командир полка был возмущён тем, что трое сержантов, прошедших суровую школу морской пехоты не смогли справиться с матросом, который только призвался и ещё даже учебную роту не закончил. Очень правильное замечание полковника Осипова, товарищи сержанты: подготовка у некоторых из вас явно недостаточная и сержанты первого взвода это недвусмысленно продемонстрировали. Любое нападение на кого бы то ни было — это боевая операция. С чего начинается любая операция? Вот Вы сержант, доложите…
Выслушав ответ, ротный кивнул: — Правильно. С тщательной разведки, чтобы выявить реальную силу противника и его намерения. А если вы априори считаете, что противник слаб, что он тупой, что он слепой и глухой, то даже не начав бой вы уже проиграли. Противник в редких случаях, но может быть и таким, но вначале надо в это убедиться и провести всестороннюю оценку и тщательно подтвердить его уровень. А здесь — попёрли на молодого матроса под лозунгом «Слабоумие и отвага». Ну и отгребли.
— Дальше, — продолжил «анализ операции» Трегубенко, — бой пошёл не по плану. Встретили яростный отпор, несёте чувствительные потери. Что делается в это ситуации? Верно: не нужно героически гибнуть, нужно отступить на исходные позиции, перегруппироваться, выработать новый план и тогда атаковать. Понимаю, привычка: морпехи всегда славились особой боевой яростью и упорством в бою. Но ведь и мозги включать надо, хотя бы изредка; ну, тем, у кого они есть. В настоящем бою иногда бывает необходимо бросаться грудью на амбразуру, чтобы спасти жизни прижатых к земле морпехов или обеспечить успех атаки. Здесь-то какая необходимость была в дополнение к первому бланшу получать второй, а за ними и иные травмы разной степени тяжести? И помимо этого, выводить из строя ценное военное имущество в виде раковин и кранов?
— Половина из вас, кто не контрактники, увольняется скоро, — с тяжёлым вздохом продолжил командир роты. — Я вас что, перед окончанием службы в морской пехоте обучать и воспитывать должен? Неужели вас за предыдущее время не смогли выучить и воспитать? Нам вас что, на гражданку возвращать в том же виде, как и брали — тупых и необразованных? Почему даже нахождение в зоне локального конфликта мозги некоторым не прочистило? Вас в учебную роту направили как ценных специалистов, чтобы вы молодых морпехов учили. Вот Вы, товарищ сержант, чему их научить можете? И чему собирались научить минувшей ночью?
Не дождавшись ответа, Трегубенко продолжил: — И, пожалуй, главное: я могу любому из вас простить ошибку. Но нетоварищеское поведение, зазнайство и чванство — никогда.
Поднявшись, ротный дал понять, что разговор закончен: — Командир первого взвода, даю сержанту десять минут на сборы, после этого отведите его в батальон, откуда он к нам прикомандирован. На выход, — кивнул головой Трегубенко.
* Боливар не выдержит двоих — фраза из рассказа рассказ О. Генри «Дороги, которые мы выбираем» (англ. The Roads We Take). В нашей стране получила распространение после того, как прозвучала в фильме Леонида Гайдая «Деловые люди», 1963 г.
** Комедия «Полосатый рейс», режиссёр Владимир Фетин, 1961 г.
Глава 9
Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.
Если бы нам сообщили, что роту с архипастырским визитом посетит апостол Пётр, подготовка к его прибытию была бы не столь тщательной, как к визиту командира полка. Оно и понятно: об апостоле Петре почти все слышали с детства, видели его иконы и как бы знали о существовании. Про существование командира полка мы узнали всего три недели назад, и максимум что удалось за это время — мельком увидеть его на трибуне. Причём, не факт, что его: на трибуну в «понедельничное торжественное прохождение с песней» мы смотрели снизу-вверх, рты при этом были открыты на ширину приклада для исполнения песни и перекрывали обзор глазам. Разглядеть в такой сложной оперативной обстановке у кого какие звёздочки на погонах, было невозможно. Может, на самом деле и нет никакого командира полка — и молодых матросов просто им пугают, как деревенские старухи непослушных детишек «бабайками». Из рассказов же сержантов, понять, как выглядит полковник, возможности не было: они описывали его как былинного богатыря, ростом головы на две выше немаленького Трегубенко; по их рассказам командир полка щелбаном мог лишить врага сознания, а с сапёрной лопаткой легко разгонял целую роту поляков.
— Вот же Ипатьевская летопись! — возмущался Лёня Курочкин. — Ну нет на трибуне такого гиганта; я бы точно заметил.
Лёню успокаивали, что сегодня-то, он его точно увидит: накануне капитан Трегубенко подтвердил намерение командира полка побывать в нашей казарме. А Трегубенко мы верили: в отличие от сержантов он над нами не прикалывался и всегда говорил правду. Всегда горькую, всегда неприятную, но исключительно правду! Командир роты обещал, что мы будем страдать от перегрузок, и мы реально страдали; он говорил, что мы будем умирать на кроссах — и мы с трудом выживали; он утверждал, что бревно — это не самое тяжёлое, что можно «носить» на зарядке — и мы верили! Если бы Трегубенко сказал, что ночью будет