Елена Горелик - Не женское дело. Земля неведомая. Своя гавань. Лев и ягуар

— Ничего не могу теперь сделать. — Галка пожала плечами. — Все было давно обговорено, это уже не остановить. Моя смерть вам ничего не даст, так как капитаны моей флотилии тоже имеют четкие инструкции. Даже если ты меня сейчас застрелишь, моя эскадра все равно присоединится к колонистам Сен-Доменга. Люди знают, за что они будут сейчас воевать: не за деньги, не за корабли, не за золото — за свою мечту, за свою гавань. Так что мои приказы здесь уже ничего не решат. А если я сейчас прикажу повернуть назад или обстрелять форт, меня вздернут мои же собственные люди!

Этьен дрогнул: Галка чувствовала это кожей. Он колебался. Эх, давно нужно было ему все рассказать и объяснить! Глядишь — и не было бы сейчас этого смертельного разговора! Галка почему-то не сомневалась, что Бретонца удалось бы убедить встать на их сторону. Да и сейчас, кажется, это еще возможно. И она решилась продолжать.

— Подумай сам, дружище. — Галка перевела дыхание и поудобнее ухватила рукоятку ножа, уже ставшую мокрой и скользкой от пота. — Если я сейчас умру, то Франция от моей смерти ничего не выиграет. Скорее наоборот. Во-первых, ребята обозлятся за мою смерть и начнут потрошить французских купцов, как до этого потрошили испанцев. Во-вторых, не имея сильного руководителя, они очень быстро превратятся в озверелую банду. При этом учти: банду прекрасно организованную, вооруженную и оснащенную. И имеющую, к тому же очень крепкую базу. Совместными усилиями Испания и Франция, может быть, еще их с Сен-Доменга и вытравят — сами, правда, при этом перегрызутся, — но крови вам мои ребята попортят ох как много. Ты и сам, без моих пояснений, это все прекрасно понимаешь.

— Так чего же вы хотите добиться? — Голос Этьена звучал хрипло, пистолет он немного опустил. — Зачем вам Сен-Доменг?

Галка рассмеялась едва ли не с облегчением.

— Хочу создать новое государство, — объявила она, с наслаждением наблюдая за отвисшей челюстью Этьена. — Новое, совершенно другое, где мы сможем жить по своим законам. Которые, положа руку на сердце, кое в чем получше законов иных цивилизованных держав Европы. Я не хочу, чтобы мои братья гибли во имя интересов тех, кто их презирает. Я не хочу, чтобы в конце концов их объявили вне закона и начали развешивать на реях за то, за что раньше награждали. Мои братья не ангелы, сам в курсе, но каковы бы они ни были, заслуживают лучшей судьбы. Права на будущее. Получится или нет — не знаю. Это была их мечта. А теперь — и моя главная мечта тоже.

Этьен все еще никак не мог прийти в себя от изумления.

— Ты хочешь быть королевой? — потрясенно пробормотал он, даже не заметив, что впервые перешел в общении с адмиралом на «ты».

— Королевой? — Галка хихикнула, такая формулировка ей в голову не приходила. А неплохая карьера, черт возьми! Торговка мобилками — бандитка — пиратка — капитан — генерал Мэйна — адмирал — вице-губернатор — королева. — Нет, дружище, ну их на фиг эти титулы. Среди нас, может, и есть монархисты, но вообще-то у пиратов в ходу демократия. А с Францией я воевать не собираюсь, равно как и с любой другой страной — разве что только на нас нападут. Но я надеюсь, — добавила она со смехом, — господин де Баас не сделает непоправимую глупость и не вызовет сюда Средиземноморскую эскадру во главе с месье Дюкеном?

Рассмеялся и Этьен, явно с облегчением. Он оценил иронию: Франция явно не в том положении, чтобы посылать прославленного флотоводца против пиратов. Аккуратно отжал курок, вернув его в исходное положение, и засунул пистолет за пояс. Галка медленным движением положила костяной ножик на стол — только рукоятка легонько стукнула по дереву. На лице Этьена отражалась отчаянная внутренняя борьба. Наконец он посмотрел на Галку и сказал:

— Теперь назад мне ходу нет, сами понимаете. Провалившихся шпионов убирают безжалостно. — Галка понимающе кивнула, и Этьен продолжал: — Ренегатов тоже не жалуют. Так что отныне не будет у вас более преданного слуги, чем я. — И поклонился Галке с почтительностью: — Мой генерал.

— Принимаю твою присягу, — хмыкнула она. — Но слуги мне не нужны. Мне нужны друзья.

Этьен невесело улыбнулся, и в этот момент в дверь каюты постучали.

— Подходим к рейду Сен-Доменга, — сообщил вахтенный из коридора. Видимо, Эшби не велел ему заходить в каюту. Ну и слава богу — вопросов меньше.

— Спасибо, сейчас иду, — откликнулась Галка, надевая камзол. Потом поднесла руку ко лбу, провела по волосам.

Голова не болела.

На фортах Сен-Доменга были установлены восемь нарезных орудий, точно таких же, как на трех кораблях пиратской флотилии. Но стрелять с качающейся палубы или с каменной стены — это, как говорят в одном причерноморском городе, две большие разницы. Еще при установке орудия хорошенько пристреляли, и теперь ближе чем на полторы мили к форту подходить рискованно. «Гардарика», «Сварог» и «Перун» эту невидимую границу пересекли спокойно. Зная, что ни одна пушка крепости не выстрелит, если никто не начнет стрелять с кораблей. Следом в кильватерном строю шли «Жанна» и «Дюнуа», еще не оснащенные нарезными орудиями, но в ближнем бою очень опасные — они были быстрее и маневреннее прочих линкоров эскадры, а по огневой мощи почти им не уступали. Фрегаты выстроились второй линией вслед за «Амазонкой».

Корабли, свернув паруса, остановились в восьми кабельтовых от форта. Вполне достаточно, чтобы открыть огонь по бастионам. И получить от них адекватный ответ. Теперь преимущества по вооружению не было. Было преимущество в маневренности, но это мадам адмирала как будто не волновало вовсе.

— Она словно думает, стрелять или нет, — проворчал д'Ожерон, стараясь не пропустить самое интересное.

Он сказал только это, но подумал куда больше. Впрочем, он был слишком умен, чтобы говорить вслух все, о чем думал.

— Если она промедлит с атакой еще хотя бы полчаса, у вас будут все основания отдать ее под суд, — не слишком довольно проговорил де Баас.

Д'Ожерон невесело усмехнулся. «Смешно, — подумал господин губернатор. — Каким образом де Баас теперь собирается отдавать ее под суд?» Он уже понял, что сделал большую глупость. Если мадам Спарроу решит пойти с колонистами на переговоры — кто сможет ей помешать? Если решит к бунтовщикам присоединиться — кто сумеет ее остановить? Хотя… А кто, собственно, может дать гарантию, что вся эта каша с бунтом не заварена ею самой? Если так, то для чего?..

— Я вам говорил, что мы влипли в прескверную историю? — Усмешка д'Ожерона сделалась едкой. — Я ошибся. Мы с вами, месье де Баас, сейчас угодили в такую… — И он назвал точный адрес места, в которое они, по его мнению, угодили.