Елена Горелик - Не женское дело. Земля неведомая. Своя гавань. Лев и ягуар

— Это решать не вам, и не мне. — Де Баас не стал принимать бой — ушел в сторону. — Но бунт в колонии — это бунт, какими бы причинами он ни был вызван. Потому извольте отдать эскадре приказ ложиться на обратный курс.

Галка набрала в легкие побольше воздуха, чтобы высказать в лицо этому господину все, что думала о нем и о Вест-Индской компании. Но лишь шумно выдохнула. В ее планы не входило ссориться с французскими губернаторами. Они должны были видеть ее неподдельный гнев, и тут достаточно лишь небольшой демонстрации.

— Ладно, — процедила она сквозь зубы. — Маракайбо никуда не убежит, а Сен-Доменг мы потерять не можем… Но знайте, господа: перед вами нешуточный выбор. Либо вы поручите мне уладить дело миром — тогда я отправлюсь к бунтовщикам и уговорю на почетную сдачу. При условии, конечно, что и духу Вест-Индской компании тут не останется. Либо вы прикажете мне открыть огонь по городу. Но тогда не обессудьте. Вам в таком случае придется изрядно попотеть, чтобы отмыться от этой грязи. Поверьте, я сделаю все возможное, чтобы вы не смогли свалить на меня свой грех.

— Возвращайтесь на флагман, мадам, — сухо проговорил д'Ожерон, решивший не вдаваться в такие подробности. — Как скоро мы будем на рейде Сен-Доменга?

— Если не переменится ветер — в ночь на четырнадцатое.

— Тогда завтра утром вы услышите окончательный приказ.

Ничего не сказав, Галка покинула мостик «Экюеля».

— Месье Вальдемар, проводите сестру. — Д'Ожерон обернулся и негромко отдал Владу приказ. Тот с деревянным лицом — ему до чертиков не нравилась эта конфиденциальность — последовал за Галкой.

— Мы не можем позволить ей договариваться о каком-то мире, — процедил де Баас. — Она сделала свое дело и должна уйти в сторону. Либо исчезнуть.

— Она потребует, чтобы я передал приказ в письменном виде, — задумчиво произнес д'Ожерон. — Эта бумага свяжет меня по рукам и ногам.

— Не беспокойтесь, месье Бертран. Мой человек позаботится, чтобы от этого приказа не осталось даже пепла…

— Догадываюсь, о чем они там базарят, — тихонечко хмыкнула Галка, когда Влад любезно проводил ее до штормтрапа.

— Я боюсь, что мой шеф начнет оригинальничать, — в тон ей ответил Влад. — Но на этот случай сигнализация прежняя. Если все по плану — я в темном камзоле. Если нет — в светлом… И… как там мои?

— В порядке. — Галка улыбнулась. — Исабель тебе привет передавала. Да, кстати, когда начнется, ты тихо намекни шефу, чтобы он непременно взял тебя с собой. Иначе я даже разговаривать с ним не стану.

— Сам догадается. — Влад подал ей руку, чтобы «сестре» было удобнее перелезать через фальшборт. — Ну, с Богом.

— С Богом, — эхом отозвалась Галка.

Дальнейшее было понятно без лишних комментариев: ей наверняка прикажут атаковать город. Ведь к мирному варианту она присовокупила заранее невыполнимое условие: изгнание Вест-Индской компании. Да и не заинтересованы господа губернаторы в мире. Ведь для фирмы с «крышей» в Версале это означает окончательное разорение.[74] Они уже стояли на грани банкротства, когда им на голову свалился такой шикарный приз — Сен-Доменг. И если бы мадам вице-губернатор не совала палки в колеса, так вообще можно было бы жить припеваючи. Правда, недолго. Если бы колонисты не нашли поддержки со стороны пиратского флота, они бы начали покидать Сен-Доменг,[75] ослабляя позиции Франции в Мэйне. И компании так или иначе пришел бы конец. Но то ли директора этого не понимали, то ли надеялись удержать колонистов, чуть ли не цепями приковав их к этой земле…

«Завтра все решится: жить или умереть».

Рассвет четырнадцатого февраля эскадра встретила лежа в дрейфе в виду Сен-Доменга. Ветер всю обратную дорогу был попутным, но начинать войну с такой сильной крепостью ночью не решился бы ни один более-менее стоящий флотоводец того времени. Не стала «выпендриваться» и Галка, приказав дожидаться восхода солнца. А с восходом стало ясно, что опасения господ губернаторов оправдались на двести процентов.

Первые солнечные лучи осветили флаг, плескавшийся над фортом…

— Черт побери, что это за флаг? — оторопело спросил де Баас, протирая кружевной манжетой окуляр подзорной трубы: на миг ему подумалось, что изменило зрение. Он так и остался на борту «Экюеля» — побоялся сюрпризов, которые теоретически могла преподнести пиратка.

— Три вертикальные полосы — черная у древка, белая посредине, красная. — Д'Ожерон же был на удивление спокоен. — Боюсь, сударь, мы с вами влипли в крайне неприятную историю.

— Боюсь, что это ненадолго, — зло процедил де Баас. — Пишите приказ и отправляйте его мадам Спарроу.

Д'Ожерон как-то странно на него посмотрел, но смолчал. Он достаточно хорошо знал Галку, чтобы понимать: без ее участия тут явно не обошлось. Эта дама так не любит Вест-Индскую компанию? Бог с ней, с компанией. Можно было бы прожить и без нее. Но незнакомый флаг означал что угодно, только не верноподданнические чувства колонистов по отношению к королю Франции. Доигрались, называется…

— Я могу написать десять приказов, сударь, но не могу поручиться, что мадам Спарроу послушно пойдет расстреливать бунтовщиков, — проговорил он.

— Сделайте так, чтобы она пошла их расстреливать! — рассердился де Баас. — Пообещайте ей деньги, титул, земли. Если не купится — пригрозите, что повесите ее брата, если она не выполнит ваш приказ…

— Господин де Баас, — сухим официальным тоном произнес д'Ожерон. — Запомните: я никогда не сделаю подобной глупости — хотя бы потому, что меня от этого непоправимого шага удерживает элементарная порядочность.

— Очевидно, ваша порядочность не распространяется на финансовую сторону отношений с пиратами, — усмехнулся де Баас. — Боюсь, сударь, что если вы и далее будете покровительствовать этой даме, в Версале могут узнать о некоторых интересных сделках, происходивших в Кайонне за время вашего губернаторства.

— О сударь! — Д'Ожерон отвесил коллеге насмешливый поклон. — Вы так же осведомлены о моих сделках, как и я о ваших?

Примерно с минуту оба губернатора сверлили друг друга взглядами, как тогда было принято говорить, «далекими от восхищения». Но у де Бааса финансовых грехов, видимо, было не настолько много, и д'Ожерон сдался первым.

— Будь по-вашему, — сказал он. — Я напишу приказ. При единственном условии: на нем, кроме моих подписи и печати, будут стоять и ваши.

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия, — ответил де Баас.

— В том, сударь, можете поверить мне на слово…